Простое всегда воспринимается -
как и переводится - сложнее.
Макс Немцов

Это два разных стиха или все-таки тот же? Разные слова. Не совсем сохранена смысловая нагрузка. "Chain" (цепь) во второй строке забавно преобразуется в "стул" (chair)... Но цвет - удивительным образом цвет остался прежним. Удача.

Переводчик, сделавший тонкую работу, преобразовав одну языковую материю в другую (часто очень другую!), по праву становится соавтором произведения. А как же иначе? Здесь смысла нет в текстуальной дословности. Игра гораздо сложнее - игра стиля, звука, запаха речи. Говор пьяного американского шофера или молитва отрешенного японского самурая, певучая скороговорка итальянца и рубленый лаконизм его соседа-немца. И все это - по-русски? Возможно ли? Какой же это, должно быть, кайф - чувствовать два языка и уметь протягивать между ними зыбкие линии эмоционально-смысловых параллелей.

Я никогда не задумывался обо всем этом. И, читая Борхеса, я наивно полагал, что читаю только Борхеса, а читая Джойса - удивлялся, как же удалось переводчикам расшифровать оригинал. И при этом свято верил, что уж Башлачева-то на английский - ну совсем никак. Зато, услышав впервые Тома Вэйтса (а я опоздал услышать его лет на 20 с тех пор, как была растиражирована первая его хриплая пластинка), я сразу решил, что это должно было бы неплохо прозвучать и по-русски. И, самонадеянный, я взялся переводить. Стоит ли говорить, что очень быстро мне пришлось отказаться от своей затеи? При всей своей кажущейся легкости вэйтсовский текст никак не желал русифицироваться. Очень уж специфичен, слишком американский... От идеи пришлось отказаться. Но, разыскивая по Сети материал о Томе Вэйтсе, я наткнулся на вывеску ЛАВКА ЯЗЫКОВ и познакомился с хозяином "лавки" Максом Немцовым. Найти такой кладезь в российской Паутине я, признаться, не рассчитывал. В лавке Макса меня ждал шикарный сборник переводов песен Тома Вэйтса "Дни поэзии и прозы", включивший в себя избранные произведения блюзового хулигана, созданные им за 20 лет. Вот что я вам скажу - это было больше чем круто.

Что, не подстрочник? Так ведь это ж песня. Макс понял Тома так, как только и можно было его понять в России. И даже "мертвые президенты" превратились у него в "мятых вождей". Где же это написано, в сыром и сером Нью-Йорке или во Владивостоке такого же цвета? Потратив изрядную часть дня на изучение вэйтсовского литературного наследия и сличение его с подлинниками (что само по себе может служить источником эстетического наслаждения - особенно если понимать текст оригинала на 100% без словаря, чем рецензент похвастаться не может), я отправился "наверх к оглавлению", и тут был еще раз ошарашен. На этот раз встречей с самым "недопечатанным" из печатавшихся в России американским писателем Чарльзом Буковски. С этой колоритной фигурой широкие массы имели честь познакомиться с легкой руки режиссера фильма "The Barfly" ("Пьянь" - в российском варианте), а образ дядьки Хэнка навсегда склеился в сознании многих с асимметричной рурковской ухмылкой. Отдельным изданием Буковски не издавался в России никогда. Несколько рассказов были опубликованы "Иностранной Литературой". В том же журнале был опубликован последний роман Буковски "Макулатура". Сегодня вы можете ознакомиться с его on-line версией, правда, неполной.

Те, кто знают, чем там все в "Макулатуре" закончилось, приглашаются написать мне об этом, я живу слишком далеко от "Иностранной Литературы" и читаю ее только on-line.

На страницах "лавки" Макса Немцова представлены сразу три книги мистера Буковски, а также очень подробный рассказ о нем самом. Все произведения даны лишь в отрывках (что не делает их менее интересными - только разжигает аппетит; кроме того, Макс готов поделиться и полными текстами). Загляните туда и прочтите в "Стихах последней ночи":

Эта словесная чересполосица - на самом деле стихи, поскольку любая откровенность - стихи, и Макс Немцов перенес на русскую почву эту американскую откровенность Чарли Буковски. Перенес ее так, как она есть, не выкидывая слов из песни, не занимаясь стилистическими починками и причесыванием. Буковски невозможно было бы перевести, выкинув из его речи слова, которые чопорная российская цензура назвала "непристойными", моменты, которые российская литературная публика называет "рискованными", и убив тот особый дух непричастности и свободы, который считался и считается "антиобщественным" не только в социалистическом Союзе, но и за его пространственно-временными пределами. Очень честно сделанная работа. Все это до сих пор не напечатано - русский вариант Хэнка все еще ждет, ищет свое издательство "Черный Воробей", которое взялось бы воплотить в бумаге это электронное его издание.

Так же как и другой "недоизданный" - Керуак - былинник "разбитого" поколения, неужели и он должен окончательно "состариться", чтобы быть признанным и изданным? По крайней мере, он переведен - и это тоже перевод Макса Немцова. И его сегодня можно почитать, заглянув в максову "лавку". А также много еще хорошей "англоязычной" поэзии, переведенной Максом. В "Лавке Языков" опубликованы не только переводы Макса (хотя они составляют большую часть представленных в ней произведений). Семья Ковалениных, уже больше пяти лет живущая в Ниигате (Япония), подарила "Лавке" "танка" Тавара Мати (кого заинтересовал странный термин "танка", тот сможет прочесть об этом во вступительной статье переводчика Дмитрия Коваленина) и три ранние рассказа "черного" японского классика Юкио Мисима - еще одной легенды, но на этот раз очень восточной (как будто в противовес "очень западной" легенде - Керуаку...). Мисима тоже, кстати, не избалован благосклонностью российского издателя. Правда, ему, кажется, и при жизни-то издательское внимание было безразлично, даже в родной Японии. Дзен. Самурай. Харакири. Стихи Тавара Мати - чистые и прозрачные - "В нотах с ног до головы..."

Мне показался забавным тот факт, что "женскую" поэзию Тавара Мати переводил Дмитрий, в то время как перевод супермена Мисима - плод трудов жены Дмитрия Юли. Поскольку перевод - искусство перевоплощения, то здесь мы наблюдаем перевод второго порядка. На странице "Лавки Языков" собрано много очень разной литературы. И тем не менее подбор всего, что опубликовано там, от интервью Майка (почему-то с американскими вставками - yeh, Mike was really cool) и рассказа Демина "Пальцы" до убийственного Мисимы и изящной Мати, не случаен - мне кажется, что он не случаен, может, сам Макс имеет другое мнение по этому поводу. На полках в маленькой "Лавке" - литература обочины дороги, обойденная вниманием "широкой общественности", но ничуть от этого не страдающая. Здесь представлены авторы, вызвавшие много споров, снискавшие "скандальную" славу в глазах любителей изящной словесности, но оставшиеся самобытными и искренними, какими можно оставаться только "на обочине". Напоследок - слово самому "хозяину" странной "лавки" - Максу Немцову.

ZR: Макс, Когда Вы решили "издать" Вашу страничку?

Макс: Страница появилась в июле этого года. История предыдущего самиздата - в статье про "ДВР" в главке про Антиквариат. До-о-олгая это история.

ZR: Макс, представьте нам, пожалуйста, объединившихся под крышей "Лавки" переводчиков.

Макс: Нельзя сказать, что они объединены - это те фамилии, что представлены в оглавлении: Иван Ющенко (Карвер), Алексей Михайлов (Бартельм), Дмитрий Коваленин (Тавара Мати и планируется Харуки Мураками), его жена Юля (Мисима), Лариса Седюк (стихи Уибера) и Дмитрий Рекачевский (пьеса Беккета). Не все они занимаются этим профессионально, не у всех за плечами английская филология. Дима Рекачевский, например, - актер и режиссер театра пантомимы, а также "молодой" поэт и прозаик, Беккета взялся переводить просто так. Получилось странно, но хорошо. Михайлов - лидер довольно известной владивостокской группы Karamazoff Bike (скоро на странице появятся две их песенки).

ZR: "Издание" принесло сколько-нибудь ощутимые плоды?

Никаких материальных плодов, помимо морального удовлетворения и возможности общаться с приятными людьми, это не приносит. Маргинальная цель - поиск издателей под книги - тоже пока никак не реализуется. Издатели не настолько продвинуты, чтобы искать таланты в Сети. Отступление: обломавшись на физическом/бумажном книгоиздании (я работал в издательстве лет пять, помимо давних занятий всяческим самиздатом), я понял, что Интернет представляет собой оптимальную среду, дающую доступ к высокоизбранной читательской аудитории. Помимо "ненавязчивого" предложения своего продукта, виртуальный издатель получает узкую аудиторию людей, которым действительно НАДО читать то, что он предлагает. Литературу в Сети читают только действительно законченные маньяки. Мне такая аудитория как раз наиболее симпатична. Миллионные тиражи мне в общем-то не нужны. Главное для меня - чтобы с читателем можно было вот так пообщаться.

ZR: У Вашей странички есть спонсор?

Макс: Спонсора нет и быть на такое дело не может - во Владивостоке, по крайней мере. Единственный спонсор - мой издатель Никита, с которым я расплачиваюсь иногда своим временем, помогая издавать английскую версию его Дальневосточного русского журнала. Ему, по-видимому, нравится то, что я делаю. Он вообще отличный парень.

ZR: Можно полюбопытствовать, чем Вы занимаетесь в свободное от перевода время?

Макс: Официально я работаю в Информационной службе США, занимаюсь связями с общественностью и прессой. До этого занимался очень много чем.

ZR: Спасибо, Макс.

Те, кто знают мелодию этой песни, не смогут не спеть ее "про себя" в русском варианте. И выйдет - один в один. Удача.

Т.С. Элиот. Избранная поэзия. Изд. Северо-Запад, Санкт-Петербург, 1994

На самом деле это не "отрывки", а "роман с продолжением". Материал дополняется постоянно. В настоящее время вышел 3-ий "выпуск".

---