Будущее информационных супермагистралей

1. Действующие лица

Гедон

Во-первых, мы должны определить, что мы подразумеваем под "дигитальной революцией". Если это просто пересылка информации в бинарном формате через компьютеры, то из этого следует:

1. Инструменты для производства цифровых документов широко распространены, по крайней мере, гораздо шире, чем печатные станки в эпоху Ренессанса. Поэтому для того, чтобы контроль за дигитальным феноменом был эффективным, в нем должно участвовать количество людей, гораздо большее, нежели это было на заре печати, а мы знаем, какой революционный эффект произвели печатные станки (почитайте изумительную книгу Элизабет Эйзенстайн "Печатный станок как вестник перемен" - Elizabeth Eisenstein, "The Printing Press as an Agent of Change").

2. Дигитализация порождает новые возможности доступа к информации и общения (последнее, на мой взгляд, гораздо важнее первого). Она не просто транснациональна, она "анациональна" в том смысле, что она действует не через, а над всеми национальными законами и "живет" в международном пространстве. А мы знаем, как тяжело осуществлять контроль на международном уровне: наркотики - хороший пример... ну, а биты и байты гораздо сложнее конфисковать, чем наркотики.

3. Два непосредственных результата дигитализации: огромные возможности дублирования и распространения оригиналов за минимальную цену; любой может "опубликовать" или "распространить" свой текст, написанный соответственно его собственным идеям и целям. Таким образом, обнаруживается не только распространенность, но и множественность оригинальных значений. Эти два следствия вместе подрывают саму идею авторских прав или авторства. А поскольку они могут осуществляться где угодно и в любой момент, очень трудно понять, как их возможно контролировать. Я обычно называю это "турбо-Средние века", так как дигитальные документы напоминают средневековые пергаменты, правда, с двумя отличиями:

а) Их гораздо проще воспроизвести, чем печатный текст и тем более чем манускрипты.

б) Они постоянно могут путешествовать по всей планете.

Картье

Необходимо точно определить, кто, собственно, является действующими лицами в этой индустрии. В соответствии с моделью МакКинси (McKinsey), существуют четыре группы:

1. Авторы, то есть создатели и производители, менеджеры, те, кто занимается "оформлением", разработчики баз данных.

2. Общие службы - телефонные и кабельные компании, мобильные коммуникации и производители компьютерного оборудования.

3. Операторы шлюзов коммерческих и общественных сетей, те, кто публикует коммуникационное программное обеспечение, провайдеры интерактивных служб и т.д.

4. Клиенты, дома и в офисе.

Вот мои комментарии:

а) Государства и большинство фирм, желающие выжить и преуспеть в информационном обществе, должны стремиться к контролированию всего процесса, с начала (авторы) до конца (шлюзы), дабы удовлетворять спрос на местных рынках.

б) Фирмы обнаруживают тенденцию перегруппировываться в мега-корпорации с вертикальной структурой, что прежде всего ориентировано на удовлетворение спроса, а не на специфические технологии. Такие корпорации (Disney-ABC, MCA-Seagram, Turner-Time-Warner) обычно практикуют межинвестиционную политику, обеспечивающую им присутствие по крайней мере в двух группах. В этой обстановке всеобщего стремления к статусу высокоинтегрированных индустриальных гигантов индивидуальные стратегии компаний, будь они даже такими же крупными, как IBM или Apple, большого значения не имеют.

в) Появляется множество новых действующих лиц, особенно в группах 1 и 3, которые вносят новый капитал и трансформируют внешний облик индустрии, где традиционное разделение "hardware-software" в основном теряет свое значение. Границы между группами размыты; решающая глобальная битва за главенство в мировой информационной индустрии развернется в ближайшие 5-7 лет.

Что касается подьема информационных магистралей:

г) Национальные государства, даже такие мощные, как США, ослеплены опасностью образования мега-корпораций (реакция Пэт Бучанан). Эти корпорации анациональны и не признают границ. Глобализация изменит не только экономические, но также политические и социальные тенденции в обществе.

д) Поэтому информационные магистрали станут не только мощным средством инновационной политики, но и основной причиной дестабилизации.

Тапскотт

Для начала, я думаю, стоит объяснить, что такое "революция". Я уверен в том, что мы являемся свидетелями ранних, еще суматошных дней революции, которая значительна не менее, чем любая революция в истории человечества. Зарождается новое средство человеческого общения, значение которой может существенно превысить значение всех предыдущих революций -"печатный станок, телефон, телевизор, компьютер" - в экономической и социальной жизни.

Однако "контролировать" эту революцию не может никто. Предыдущие технологические парадигмы - "распространение массовой информации и старая модель компьютера" - были иерархическими, централизованными и негибкими. Как таковые они были вполне "подконтрольны" и пропагандировали ценности своих властительных хозяев. Новые средства массовой информации интерактивны, податливы и распространяются под контролем. Соответственно, до поры они сохраняют благоговейный нейтралитет. В конечном счете, они будут тем, чем мы хотим их видеть. Они будут делать то, что мы укажем.

Итак, зарождается кризис, и в этой связи необходимо поразмыслить, в каком состоянии мы войдем в новый век. Нам нужен не контроль, а новый тип лидерства. У технологии огромный потенциал, но существует и обратная сторона луны. Поскольку мы переходим к новым формам экономических и социальных отношений, старые структуры, законодательство, нормы, достижения оказываются неадекватными либо неприемлемыми. Но во многих сферах вопрос о том, что должно прийти им на смену, остается открытым. И со всех сторон доносятся предостережения о том, что события развиваются в неверном направлении. У нас есть прецедент опасного законодательства, такого как Закон о благопристойности коммуникаций. Есть резкая биполяризация благосостояния, имеющая место в США. Сетевая демография свидетельствует, что в основном новые информационные средства используют дети, число которых все увеличивается. Продолжается решительное наступление собственности. Мы так и не решили, что делать с ширящейся безработицей. Этот список можно продолжать до бесконечности. Каким образом мы найдем лидеров в таких условиях для необходимых перемен?

Насколько я понимаю, на этот счет существует масса точек зрения; я описал их в своей книге "Дигитальная экономика". Обсудим их и внесем некоторую ясность, а также выявим некоторые новые направления.

Версия 1. Все выяснится в процессе. Эта точка зрения называется еще "оставьте это рынку", или "взгляд оптимиста"; согласно ей предполагается, что трансформация бизнеса и общества осуществится естественным путем благодаря ресурсам рынка. Эта версия основана на доверии к широко распространенному мнению, что открытый конкурентный рынок способствует быстрому освоению и приятию новых технологий. Это мнение теперь экстраполируется на политику, акцентированную на развитие инфраструктуры, распространение технологий и секторную стратегию в отношении глобальной социальной политики.

Мне кажется, предприниматели, применяющие выводы, основанные на принципах открытого рыночного пространства, к обществу в целом, просто стремятся освободить себя от какой-либо ответственности за соблюдение интересов своих клиентов и партнеров.

Версия 2. Трансформация общества - дело "социального сектора". Один из знаменитых сторонников такой позиции Питер Друкер (Peter Drucker) опубликовал статью в ноябрьском номере журнала Atlantic Monthly за 1994 год. Поставив вопрос: "Кто заботится о социальных изменениях в информационном обществе?", он отвечает: отдельный новый сектор, "социальный сектор", отличный от общественного и частного секторов. Он состоит из неправительственных организаций (коммерческих и благотворительных), ставящих своей задачей "защиту здоровья человека и его благополучия", а также информирование граждан и вовлечение их в жизнь общества (через принятие участия в выборах раз в несколько лет и регулярную уплату налогов).

Волонтерство и благотворительные концепции - ключевые моменты для организаций социального сектора, пока в мире есть место для благотворительности. Не думаю, что этот подход даст нам эффективную стратегию на будущее.

Версия 3. "Трансформация общества - забота правительства". Некоторые утверждают, что затрагиваемые вопросы слишком масштабны, чтобы их можно было решить на уровне одной корпорации или организации. Сторонники этой позиции добавляют, что правительства в демократическом обществе представляют общие интересы, которые значительно шире, нежели интересы отдельных компаний, секторов и групп акционеров. Неправда, что правительства не подходят для этой роли. Мы должны перенаправить силы правительства с тем, чтобы оно стало необходимым инструментом в новой экономике.

Конечно, для правительства найдется дело - роль гипотетического пользователя, создание рыночных условий для открытой конкуренции, катализатор развития необходимого партнерства и законодательная деятельность в некоторых сферах (например, нам необходимы законы о национальной собственности, чтобы определить сферу и уровень деятельности). Но все же мне не кажется, что можно отдать лидерство в процессе трансформации общества одному правительству. Правительственная бюрократия, в основном доставшаяся нам в наследство от старых форм экономики, сама нуждается в трансформации.

Версия 4. "Потребители, пользователи должны потребовать/потребуют, чтобы технологии обслуживали социальные и человеческие нужды".

Версия 5. "Теперь бизнес ответственен за трансформацию общества". Мое мнение, которое я высказывал в "Дигитальной экономике", состоит в том, что новая экономика и новое общество вызывают появление у предпринимателей новых императивов. Основным рычагом, по сути своей, становится экономика. Подходящие лидеры для трансформации общества - новые бизнесмены новой экономики, склонные к инновациям, созданию благосостояния и рабочих мест.

Я думаю, у предпринимателей просто не хватит духу сказать "эти вопросы не в нашей компетенции" или "я отвечаю только за своих акционеров". У всех нас в течение жизни появляются новые обязательства - наши семьи, люди вокруг нас и наша планета.

Барлоу

Всю мою жизнь я был сторонником той точки зрения, что Интернет знаменует конец культуры контроля, доминировавшей на Западе, по крайней мере, на протяжении всей Индустриальной Эры, если не с того момента, когда праотец Авраам покинул свой дом в Уре несколько тысяч лет назад.

Я уверен, что мы находимся в эпицентре регилиозного движения от монотеизма к пантеизму. Это скачок от порядка, базирующегося на контроле, навязанном сверху, к порядку, основанному на формах, зарождающихся внутри. Так делает Природа. А ведь мы живой мир, в котором общество пытается превратить организмы в машины; мы вступаем в мир, где машины станут организмами.

Если я прав, то все существующие соотношения сил в обществе, от макро- до микроформ, требуют скорейшей жесткой переоценки и ревизии. Очевидно, ни один человек, ни одна организация или государство в настоящее время не могут приветствовать этот процесс. Они сделают все от них зависящее, чтобы предотвратить или замедлить его. Эти попытки уже обнаружили себя - Закон о реформе телекоммуникаций в США, firewall в Китае, запрет на криптографию во Франции и США, ожидаемые в ближайшее время законы об авторских правах в Европе, повсеместные судебные процессы над церковью сайентологии и взломы местных сетей в количестве слишком большом, чтобы на этом сейчас останавливаться.

Мне кажется, что несмотря ни на что эти стремления провалятся. Я не думаю, что все основные формы функционирования власти, зародившиеся на протяжении последних 200 лет, национальные государства или корпорации, останутся неизменными за следующие полвека. Но без борьбы они не уйдут.

Уитема

Появление Интернет - такая же революция, какой, в свое время, стало появление печатного станка. Станок всем (ну, почти) дал возможность читать то, что публикуют издатели, Интернет же позволяет почти всем публиковать информацию и дарить ее всему миру. Неудивительно, что такое положение вещей резко расходится с интересами властей и правительств. Когда появился печатный станок, король Франции Франциск I предпринял срочные меры по контролю над ним. Был издан указ, гласивший, что в королевстве разрешены только издания печатников, получивших королевскую лицензию.

Сейчас мы наблюдаем нечто весьма похожее. Власти уверяют нас, что если не будет установлено прямого контроля над публикациями, нас ожидает мощная волна насилия над детьми, наркомании и нацистской пропаганды. Возможно, они беспокоятся совершенно искренне, но я не могу отделаться от подозрения, что на задворках их сознания сидит маленький подсознательный черт, который ясно осознает, что свобода информации - угроза их власти. Когда свободные потоки информации упразднят границы и обессмыслят государства, элита будет вынуждена оправдывать свое существование тем, что она делает для общества, а не своими связями и борьбой за власть и контроль.

За этим может последовать серьезная смена действующих лиц, которую облеченные властью социальные классы не могут приветствовать.

Вопрос: Может ли цензура (закон о телекоммуникациях) быть эффективным? Как и где?

Уитема

Цензура может замедлить процесс на некоторое время, но продлится это недолго. Разнообразие источников таково, что любая попытка создания "черных списков" "запрещенных" серверов вскоре захлебнется в волне новых источников и новых адресов. "Белые списки" имеют более здоровую основу, но они изолируют людей от потоков информации. Поэтому они могут использоваться лишь там, где нельзя полагаться на информацию, то есть в сфере развития торговли и роста экономики. И даже в этом случае цензуру сравнительно легко обойти. В Интернете могут использоваться мультимедиа, в том числе, коммуникационные спутники, которые не поддаются пограничному контролю, а во избежание цензуры обмен информацией вполне может шифроваться.

В общем, цензура сама по себе - очень спорная идея.

Гедон

Вот что я говорил в последнем интервью в Садбери:

1. По очевидным и многочисленным причинам технического порядка цензура не даст реального эффекта. Например, если говорить о криптографии, существуют две альтернативы:

а) Использование криптографии разрешено для разнообразных целей (частная собственность, свобода выражения, безопасность коммерческих транзакций и т.д.), и в этом случае никто не узнает, что мой текст был нелегальным - контроля нет.

б) Использование криптографии запрещено (эта мера не так распространена, но является суровой реальностью в Ираке, России, Франции); это интереснее, поскольку возникает деликатный вопрос: а что если зашифрованный документ вообще не зашифрован? В любом графическом файле можно спрятать огромное количество текста, который не появится на экране. Законы о нелегальности криптографических методов приведут лишь к усовершенствованию способов хранения секретов.

2. Что насчет законодателей? Столь ли они невежественны или глупы, чтобы не понять всего сказанного выше? Некоторые - возможно (интеллигентность - не обязательное свойство политика), но не все. И те, кто понимают ситуацию, должны также осознавать, что они принимают недееспособный закон. Отсюда мой третий тезис:

3. Почему должен быть принят недееспособный закон? По крайней мере, по двум причинам: (а) борьба со "злом", таким как порнография, ненависть или насилие, политически выгодна, имидж в нашем наивном обществе значит больше, чем сущность; (б) даже от недееспособного закона может быть польза, так как к нему можно аппелировать избирательно для создания властных структур, которые, не изменив первоначальных интенций, позволят развиваться стратегиям контролирования всего населения. Эту более сложную систему я позаимствовал из "Истории сексуальности" Мишеля Фоколта, том 1 (Michel Foucalt, "History of sexuality").

Итак, мы пришли к парадоксу: поскольку дигитальные технологии сами по себе неподконтрольны, они открывают обширные возможности для навязывания новых стратегий контроля целым сообществам. Именно поэтому ни одна технология сама по себе не может породить либертарианских утопий. Но ни одна технология не может и взлелеять тиранию или тоталитаризм.

де Керкхов

Отвечая на замечание профессора UQAM Жана-Клода Гедона, что Интернет более чем транснационален, он "анационален", я бы хотел остановиться на некоторых моментах, связанных с цензурой, государственными границами, нравственностью и другим наследством нашей прошлой просвещенной жизни, находящимся в настоящий момент под угрозой. Параллельно с глобализацией сознания выясняется, что, возможно, нам придется участвовать в новой битве за терпимость на планете, как в свое время Вольтер и его друзья боролись за право быть свободными в рамках человеческого сознания.

Китайцы, к своему ужасу, обнаружили, что телефонные линии в действительности являются "общим носителем" для всего мира. В страхе снова потерять лицо, как это уже было при "факсовом" фиаско во время резни Тьен Ан Мен, вспомнив ту, прошедшую битву, Китай оказался близок к тому, чтобы обратиться к урокам американских милитаристов, которые заставили Америку замолчать во время войны в Заливе, дабы не допустить такого общественного протеста, как во время Вьетнама. С национальным единением в качестве постоянного приоритета, сохраняя традиции постройки невообразимых стен, которые невозможно защищать, Китай близок к отделению своих сетей путем создания первой национального интранета.

Есть вероятность, что "огненная стена" будет не более неприступной, чем Великая китайская стена - обороняемой. Поэтому она может стать эффектным символом, на что, собственно, и делается расчет. Став символом культуры нетерпимости, Великая стена сделала для объединения китайцев гораздо больше в сфере их самосознания, нежели в сфере территориального единства. Интранет может сделать то же.

В то время как Китай стремится декларировать себя как единственного владельца общественного пространства для своего народа, множество людей, в настоящее время живущих в более демократичных условиях, желают построить свои собственные сообщества, основанные скорее на их собственных вкусах и пристрастиях, чем на аспектах национальных или локальных. Интернет, безусловно, анационален и должен оставаться таковым, если большая часть мира все же предпочтет сохранить некоторый элемент здравомыслия. Однако, для многих людей этого окажется недостаточно. Вскоре люди захотят иметь свои собственные страны сознания в сетях и заплатят за это требуемую цену.

Вы на правах налогоплательщика никак не можете заплатить государству количество денег, достаточное, чтобы государство поручилось за то, что порнодельцы не доберутся до ваших детей. В то же время скоро вы сможете пользоваться их услугами за цену месячного сетевого абонирования. Я полагаю, что America Online и CompuServe скоро будут предоставлять гарантированные сетевые службы, которые могут быть выбраны "a la carte" и позволят образовывать текучие сообщества. Общественное пространство, будущая "Res Publica", можно будет использовать за деньги.

Пройдет немного времени, и нам позволят самим формировать "нравственную жвачку" нашего сообщества так же, как мы сейчас формируем наше собственное сознание, дабы удовлетворять наши личные пристрастия. Интересный поворот основного вопроса Гручо Маркса: "Хотели бы вы быть членом клуба, который принимает таких же, как вы, людей?" Я долго удивлялся, почему так много "людей в галстуках" одеваются в черные, серые или просто скучные цвета, натягивая при этом знающее и глубокое выражение на лица.

Следующее поколение откажется от "у меня это есть" и "крутого вида". Кажется, они хотят слиться с фоном и не обнаруживать ни своего присутствия, ни своих претензий. Возможно, то же должно быть сделано со внушительными изменениями приоритетов, привнесенных в нашу жизнь спутниками. Мы наблюдаем огромное горе и диспропорциональность благополучия, которыми имеем удовольствие наслаждаться благодаря стольким несправедливым деяниям. Сегодняшние дети не хотят пускать пыль в глаза, они видят гораздо больше, чем видели мы в их возрасте. Они могут оказаться теми "смиренными людьми", которые унаследуют Землю.

Тапскотт

Цензура и "чистка" Киберпространства, рассматриваемая Законом о благопристойности коммуникаций, неосуществима, нежелательна и не необходима. Она неосуществима, потому что, как кто-то выразился, Сеть воспринимает цензуру как препятствие и обходит ее. Она нежелательна, поскольку свобода слова - достаточно важный принцип свободных обществ. И она не необходима. У нас могут быть рейтинговые системы, которые я описал в "Дигитальной экономике"; вы и ваша семья смогут подписаться на те публикации, которые вам нравятся - гипотетические "рейтинги ACLU" и рейтинги баптистов. Далее соответствующее программное обеспечение реализует эту рейтинговую систему лично для вас и вашей семьи, позволяя вам контролировать информацию, приходящую в ваш мир и в мир ваших детей.

Кумон

Модернизация - в значительной мере эволюционный процесс, в который все больше вовлекается индивидуум. Было три основные ступени: милитаризация, индустриализация и информатизация. Милитаризация облекла государство властью контролировать и использовать вооружение. Индустриализация привела к децентрализации ресурсов и образованию форм конкурентного рынка. Протекающая в настоящее время стадия информатизации замечательна тем уровнем, до которого поднялась технология, сделав возможным радикальное вовлечение индивидуума, характеризующееся двумя явными и противоположными позициями: бесконечная свобода выражения и ограниченная свобода выражения.

Я не согласен с тем, что неограниченная свобода выражения нежизнеспособна, и появилась лишь благодаря сложности социальных взаимоотношений людей и информационных технологий. Скорее, власть индивидуума как выражать, так и скрывать информацию, должна удерживаться на определенном уровне, необходимом индивидууму. Например, цензура может быть необходима в тех случаях, когда речь идет о детской порнографии, например, по требованию родителей или целого сообщества, или как крайняя мера, принимаемая государством, если индивидуум не способен справиться сам. Однако максимальная свобода выражения в целом предпочтительнее.

Вопрос: Криптография: вопрос безопасности... или контроля (над идеями, данными, событиями)?

Кумон

Шифрование информации вызывает к жизни более сложные проблемы и требует более строгого контроля. В противоположность популярному мнению, шифрование не может рассматриваться как священное, неоспоримое право. Зашифрованная информация, ставшая инструментом террористической деятельности, - лишь один голос "за" необходимость запрещения криптографии. В таком случае, право общественности рассчитывать на то, что социальные пространства будут относительно свободны от организованного насилия, перевешивает право отдельного человека передавать скрытые данные, способные спровоцировать насилие. В ответ на эти запреты индивидуум должен войти с государством в соглашение, согласно которому последнее обязуется не использовать личную информацию, касающуюся отдельных людей и полученную без их согласия. Конечно, у индивидуума остается свобода продавать или каким-либо еще образом распространять личную информацию, его касающуюся. Но эти решения должны приниматься только им.

Гедон

Поместив PGP на общественный домен, Зиммерман не просто изменил соотношение власти правительств и всех остальных (отдельных людей, политических групп, локальных и многонациональных фирм, мафии), он создал прецедент, который в дальнейшем еще не раз повторится. Будут и другие Зиммерманы.

Так что вместо того, чтобы изумляться по поводу контроля (не говоря об идеях денежных транзакций - электронные деньги, я думаю, больше повлияют на сегодняшние события, нежели криптография), мы должны спросить себя: написал бы Хоббс "Левиафана" (Hobbes, "The Leviathan"), зная о существовании PGP? Сфера влияния этого феномена такова, что он может изменить саму концепцию Государства.

Вопрос: Microsoft, AT&T и Apple отказались от частных сетей: Интернет, похоже, победил. А как насчет AOL, Compuserve, Prodigy? Европы и остального мира (Euronet, Infonie, Minitel)?

Гедон

Интернет не опустошает частные сети, он поглощает их. Разница между AOL и Compuserve с одной стороны, и локальными базами данных с другой заключается только в их размере. Интернет - единое пространство, в котором подобные типы предприятий оказываются жизнеспособны.

Что же до "защищенных" сетей, таких как Minitel, то они очень изменились, обнаружив вдруг, что соревнуются с более открытыми (и более интересными) конкурентами. Разве это настоящая конкуренция? Minitel может технически устареть, но его масштаб, глубина его содержания и сфера услуг таковы, что он вполне может удержаться на плаву. На самом деле, вопрос состоит в том, выживет ли в новой среде его система цен.

Вопрос: Являются ли новые средства массовой информации орудием демократии, свободы, взаимоотношений - или "дигитальной ловушкой" (Стефен Л. Талботт, "Будущее не считает" - Stephen L. Talbott, "The Future Does not Compute"), которая поглотит наше сознание и наши души?

Тапскотт

У новых средств массовой информации огромный потенциал. Он может быть использован и во вред. Новые информационные средства будут тем, чем мы их сделаем. Здесь нет технологических императивов. Если люди у себя на работе, в школах, общественных группах, союзах, конфессиональных группах, политических партиях разделяют наш взгляд на социальную ответственность и законные стремления в отношении новых технологий - тогда этот маленький мир, который предназначен в наследство нашим детям, станет существенно лучше. Если же мы будем пассивно наблюдать эту революцию, она может принять весьма уродливые формы.

Вопрос: Каково будет содержание новых сетей - коммерческая массовая продукция или интерактивные обмены между людьми и сообществами? Информация (текст и данные) или информационные приложения (графика и звук)? Кто будет финансировать, создавать, распространять их и осуществлять за ними наблюдение?

Картье

Определение: новая информационная индустрия проектирует, производит, управляет и распространяет ресурсы, необходимые существующему информационному обществу. Она больше базируется на интеллектуальных ресурсах, нежели на капитале, энергии или денежных фондах, и посему обладает гораздо более сложной структурой, нежели традиционные производственные секторы. Этот "четвертый сектор" акцентирует свое внимание на прибавочной стоимости продукции, новой социально-экономической модели, деятельности в реальном времени, безопасности данных и т.д.

Комментарии:

1. Мы переходим от фазы "hardware-software" к фазе акцента на содержании.

2. Невзирая на заверения средств массовой информации, Web вступит в пору своего расцвета только через пару лет, поскольку до сих пор не достигнута критическая масса - ни в количестве реальных пользователей, ни в наличии полезного содержания.

3. В Сети как индустрии не произойдет резкого взрывообразного скачка, потому что условия безопасности, необходимые для электронной торговли, не будут созданы по крайней мере до конца этого года. Необходимые стандарты еще даже не определены, не говоря уж о том, чтобы они были всеми приняты.

4. Эту индустрию крайне сложно описать, поскольку по крайней мере половина ее продукции до сих пор разрабатывается, если не открывается или планируется.

Данные по индустрии:

а) В 1994 году валовой доход составил 900 миллиардов USD, половина этого дохода приходилась на США; этот доход стоит на четвертом месте в мире среди других индустриальных отраслей. Моделирование показало, что он должен занять первое место, с возрастанием дохода в 8-10 раз, в течение около пяти лет.

б) На этом рынке 65% деятельности уже протекает онлайн, что означает, что производство сопутствующей продукции (сувениры Диснея, телевизионные путеводители) окажется решающим.

в) Индустрия развивается не по линейной модели, а в среде, созданной на пересечении сходных поэтапных технологий и эволюции средств информации.

Некоторые рынки уже действуют в настоящее время, другие только появляются:

Действуют (на протяжении 10-12 лет) на различных уровнях: электронная коммерция, электронные публикации, потребительская электроника, видеоигры, информационные приложения.

Появляются: второе поколение телефонных служб, мобильные коммуникации, электронные деньги, телемагазины, мультимедийные CDROM.

Ожидается появление: виртуальных предприятий, виртуальных денег, видео по заказу, бытовой и строительной автоматики, виртуальной реальности, HDTV.

г) Следующая волна, которая займет ближайшие 3-5 лет, станет волной "интеллектуальных сред", развивающихся на основе моделирования и технологий виртуальной реальности: виртуальные автомобили, дома, школьные классы, офисы...

д) Аудитории будут представлены скорее микрогруппами и массовыми не станут. Мощная тенденция производства индивидуализированной, "персонифицированной" продукции фрагментирует и расслаивает рынки. В таком контексте группы клиентов с различными интересами играют важную мотивационную роль в принятии решений. Коммуникации и рыночные технологии будут формироваться в соответствии с этими группами, и первостепенным направлением маркетинга станет точная оценка приоритетов даже небольших групп потребителей.

Поскольку индустрия взрослеет, цена ее развития повышается. Эта цена складывается из многих составляющих: доступность содержания, оформление транзакций, разнообразие стандартов для различных типов информационных средств и т.п. Это обнаружится в резком скачке цен, который сделает выгодность деятельности провайдеров информации и услуг достаточно проблематичной.

Гедон

Что появилось нового, так это то обстоятельство, что теперь крупный производитель должен предоставлять базу для отдельных лиц и небольших групп. Несмотря на то, что успех тонких (и сложных в программировании) инструментов, таких как Java, вернул капитал и восстановил контроль крупных средств информации, обнаружились их достоинства для создания нового класса "интерактивных (но все еще замечательно глупых) лежебок".

Тапскотт

Споры о средствах, используемых киллером, в основе своей глупы, и имеют столько же смысла, сколько гипотетическое обсуждение телефона как средства убийства. Телефон использовался и используется для финансовых операций (заказы на акции), управления (переговоры с уехавшим в командировку сотрудником), здравоохранения (сотрудничество между больницами), решения личных вопросов (флирт) и тысяч других целей. Но достоинства телефона бледнеют при сравнении с богатством и потенциалом интерактивных мультимедиа. Информационные супермагистрали будут использоваться для любых типов общения, информации, бизнеса, учебы, развлечений и всех социальных аспектов, которые только можно себе представить - и для миллионов других.

Есть еще одно замечание о тех, кто критикует новые информационные средства, говоря, что пользователи Интернет не лучше героев мультфильмов MTV Бивиса и Баттхэда. Наши исследования программы "Альянс" показали, что инфомагистрали могут стать ключом к экономическому и социальному успеху. Очевидно, они создают новые основы для любой деятельности - для накопления капитала, национальной конкуренции, переориентации корпораций, обновления линии политики правительства и социального развития, всех способов спасения жизней, защиты окружающей среды, углубления демократических процессов, формирования нации. Это не радикальная точка зрения. Она прочно основана на все большем количестве свидетельств, включая и наши исследования.

Барлоу

Что есть содержание без того, в чем оно содержится? Можно относиться к собственному диалогу как к "содержанию", равно как и к глобальному интеллектуальному процессу будущего как к коммерческому продукту в индустриальном смысле слова.

Отношения становятся продукцией. Артифакты значат меньше, чем собственно искусство. Людям меньше платят за старую работу и больше - за работу, которой они занимаются впервые. Производитель становится потребителем, а потребитель - производителем.

Вопрос: Что будет с авторскими правами и интеллектуальной собственностью?

Барлоу

Конечно, это правда, что в эпоху, когда человек может бесконечно и бесплатно распространять собственные идеи, нужда в таких институтах их распространения идей как типографии, студии звукозаписи и кинопрокат отпадет. Уже не нужно запихивать результат творческой работы в коробки и развозить эти коробки в вагонах. Организациям, выполняющим сейчас эти функции, придется искать новые направления работы. В то же время они будут обороняться с помощью драконовских расширений законов об авторских правах, большинство из которых Сеть будет изящно обходить.

де Керкхов

Кажется, многие люди считают, что даже если некоторые международные соглашения и могут быть достигнуты, все равно нельзя сделать все возможное, чтобы обеспечить проведение в жизнь законов об авторских правах. Приемлемые законы об авторских правах, надежные в применении, - непременное условие развития экономики, ориентированной более на интеллектуальную, нежели материальную продукцию и услуги. Тед Нелсон (Ted Nelson) многословно объяснял в своем проекте Xanadu и во время многочисленных публичных выступлений, как можно реально применять статьи закона об авторских правах. Его идея состоит в том, чтобы помечать каждый дигитальный продукт (который фактически является сегодня единственной реальной ценностью) "цифровым водяным знаком" и автоматически получать плату в момент использования продукта прямо из банка пользователя, которая тут же поступает в банк производителя. Конечно, с этого момента дальнейшее использование того же материала, зарегистрированное на последнего пользователя, дает кредит как оригиналу, так и новому источнику, где бы он не использовался. Но если никто не сможет воплотить какую-либо систему регулирования в Сети, все, что необходимо для создания менее распространенных стандартов и форм поведения, - создать интранет.

Простейшее решение касаемо поведения в Сети - относиться к существующему законодательству так, как если бы ни о каких технических вопросах ни шло бы речи. Я до сих пор не могу понять, что именно делает Закон о земле менее выполнимым в дигитальной сфере. Закон имеет в виду не технологии, а людей. Если люди пойманы, им очень настойчиво предлагается во имя мира сознания и собственности большей группы людей ознакомиться с текстом закона и заплатить по счетам. Тем не менее, в дигитальной практике не существует "абсолютного преступления", поскольку всегда где-то есть "тело", хотя бы минимально.

Так как дигитальные материалы весьма изменчивы, проблема состоит скорее в уважении к интеллектуальной собственности, нежели в защите владения ею. Система с использованием цифровых водяных знаков могла бы быть эффективна в дальнейшем распространении ценностей как среди пользователей, так и среди "используемых".

Вопрос: Голливуд, телевидение, печатные издания, чьи издатели находятся под угрозой, - что выживет в этой новой среде? Как и когда?

Гедон

Наибольшая угроза нависла над печатными изданиями; чтение книг может стать развлечением для подверженных ностальгии эстетствующих снобов; так же сейчас есть люди, которые отдают предпочтение вакуумным трубам и виниловым дискам. Но читать мы будем, причем только на бумаге; мы просто будем качать и распечатывать тексты сами. Появится новый нелинейный и интерактивный способ чтения - сосредоточенно, с карандашом в руках, - особенно для тех, кто имеет обыкновение читать перед сном в постели.

Вопрос: Как повлияет эта революция на политическое общество?

де Керкхов

Предположим, Интернету грозит распад на конкурирующие и постоянно множащиеся виртуальные сети с повременной или абонентской оплатой; не получится ли так, что те, у кого нет денег, вынуждены будут соперничать с глобальной сетью отщепенцев? Толпа нищих на пустырях Мэкса Хэдрума (Max Headroom)? Другие столь же унылые кинематографические видения в будущих графических мирах Bladerunner и Total Recall не сильно отличаются от настоящего - с меньшинствами, живущими в сияющих гетто, окруженных человеческим горем и безысходностью.

Профессор Мишель Картье верно заметил, что зарождающееся информационное общество "больше базируется на интеллектуальных ресурсах, нежели на капитале, энергии или денежных фондах, и поэтому обладает гораздо более сложной структурой, нежели традиционные производственные секторы", но он выводит отсюда свой "звездный" анализ меняющегося лица экономики, говоря, что "если возобладает парадигма глобального рынка, даже в развитых странах появятся люди, играющие второстепенные роли, не говоря уж об остальном мире, о "третьем мире", крайне зависимом от информации". Вероятно, мы должны приготовиться к более радикальным переменам в интеллектуальной экономике, нежели те, о которых шла речь.

Уитема

Я думаю, технические перемены настолько мощны, что при известных обстоятельствах их нельзя контролировать. Используемые нами технологии неизбежно влияют на форму общества. Мы скорее должны постараться понять эти перемены и извлечь их них максимальную выгоду, а не возвращаться к устаревшим умствованиям на тему контроля.

Картье

а) Огромный экономический и культурный вес подконтрольных Америке мега-корпораций грозит попросту расплющить бедные сообщества. Здесь существуют три специфические проблемы:

* Всю планету опутали разнообразные американские сети, особенно те, что связаны с киноиндустрией и смежными с ней отраслями.

* Доминирует усредненная модель американской продукции (броский внешний вид и высокая надежность), поскольку США завладели почти половиной всемирного рынка... и если ваша продукция не соответствует этой модели, она не будет продаваться в Штатах. Проблема состоит даже не в языке, а скорее в модели формата информации.

* Информационная индустрия основывается на позитивном взаимодействии между онлайновой и оффлайновой продукцией, и огромное число стран, где не представлены оба типа, серьезно страдают.

Чтобы противостоять этому, остальные государства должны предоставить критическое количество создателей "содержания", имеющих прочные культурные корни.

б) Территориальные физические характеристики и ограничения никогда по-настоящему не принимались аналитиками в расчет; все впадали в иллюзию возможности "найти кого угодно на планете через глобальное виртуальное пространство". В действительности же большинство сетей представляют ценность для пользователей лишь в том случае, если они охватывают "реальную" и достаточно небольшую территорию; это относится особенно к сетям, предоставляющим некие каждодневные услуги, которые обычно базируются на местных ресурсах и должны формироваться в расчете на знакомую пользователю-клиенту среду. Различные типы информационных супермагистралей (коммерческие, профессиональные, частные) должны предлагать своей аудитории строгую опознавательную систему на основе физических или концептуальных территорий, будь это компания, город или правительство.

Барлоу

Я думаю, национальные государства, артифакты Индустриальной Эры, находились в глубоком упадке еще до повсеместного распространения Сети. Она появилась для выявления тех регионов, где должна развиваться масштабная экономика, и уже не имеет практического смысла в экономике действительно всемирной.

С другой стороны, у Нации, в смысле скорее культурном, нежели политическом, многообещающее будущее. Уже сейчас происходит подъем глобальной китайской, французской, американской или индийской наций, осуществляющийся более в рамках паутины культурных понятий, чем внутри географических границ. В известном смысле евреи были предвестниками того будущего, в котором общество помещается на культурную, а не на физико-географическую карту.

Сегодня - это еще и время великой иронии, которая заменяет "тот либо другой/или" на "оба/и". Например, в национальных государствах наблюдаются явные центробежные стремления к глобальному и локальному. Поэтому у нас одновременно будет и Европейское Сообщество в экономической сфере, и нечто, очень напоминающее Священную Римскую империю, в сфере политической. Одновременно будут господствовать и "МакМир", и Джихад.

Большая часть реальных действий, и экономических, и культурных, переместится в Киберпространство, регион естественный и, я думаю, неизменно анти-монархический. В рамках Киберпространства общество гораздо больше определяется этическими и общими практическими интересами, чем законодательством. Будет установлена юрисдикция виртуальных территорий, которые и будут ограничивать либо запрещать доступ, как с помощью паролей, так и более утонченными методами.

Тапскотт

Исчезнет посредничество на политическом уровне, где посреднические функции национальных или региональных правительств становятся менее важными, и где транснациональные и общественные правительства приобретают большую значимость. Когда информация превращается в биты, посреднические функции теряют смысл.

Это не значит, что мы должны призывать к уничтожению, скажем, федерального правительства без конкретных планов относительно того, как транснациональные и общественные правительства придут ему на смену. Без таких планов призыв к уничтожению посреднических функций правительств по причине появления новых средств информации станет идеологическим оправданием тех людей, кто мог бы ради других целей уничтожить и сеть социальной безопасности.

Картье

Вопрос национального суверенитета связан со способностью национальных государств справляться с транснациональными мега-корпорациями, которые становятся все меньше и меньше "национально" лояльными и все меньше принимают в расчет национальные интересы. Если возобладает парадигма глобального рынка, даже в развитых странах появятся люди, играющие второстепенные роли, не говоря уж об остальном мире, о "третьем мире", крайне зависимом от информации.

Вопрос: Смогут ли учебные заведения приспособиться и сделать всех своих студентов "информационными работниками" (Друкер)?

Картье

Здесь я нахожу, по меньшей мере, три проблемы:

1. Международные ресурсы не могут быть использованы для преподавания по причинам педагогического, лингвистического и культурного порядка. Дидактическое содержание должно быть местного происхождения, хотя бы там, где речь идет о выборе примеров и используемом диалекте (различия между американским, британским и австралийским английским или между французским, бельгийским и квебекским французским).

2. Мы должны разработать стиль письма и предоставления информации для новых информационных средств, так же как появление печатного станка привело к созданию типографского кода: пользовательский интерфейс, использование графики, пиктограммы, поиск данных, письма пользователей, экран-ориентированный текст и т.д. Здесь мы отстаем от американцев... но это не значит, что мы будем их копировать (см. выше замечание по поводу усредненной американской модели).

3. Компьютерное обучение - тройственный союз информации, студента и преподавателя. Преподаватель является наиболее инерционным фактором, тормозящим процесс: на протяжении 25 лет преподаватели обдумывают и обсуждают свою роль в изменении методик преподавания, коммуникационные проблемы и т.д., до сих пор не добившись никакого конкретного успеха (я, кстати, преподаватель). Еще предстоит доказать миру, что компьютерное и сетевое обучение имеет массу преимуществ перед традиционными методами.

Тапскотт

Школы рушатся. Воспоминания об общественном образовании усугубляют ситуацию. Нам нужны новые достижения, чтобы создать возможность учиться с помощью новых информационных средств. Дигитальная экономика требует глобального переосмысления образования, и, если шире, учебы и отношений между работой, учебой и каждодневной жизнью потребителя. Здесь появляются несколько направлений. Чем дальше, тем больше работа и учеба становятся единым процессом. Обучение становится пожизненной необходимостью. Оно выходит из-под монопольной юрисдикции школ и университетов. Некоторые учебные заведения стараются переделать себя с тем, чтобы отвечать новым условиям, но прогресс пока мал.

Вопрос: Расширится ли разрыв между "богатыми и бедными информацией"?

Тапскотт

Мокрая ли вода? Технология может уничтожить разрыв или увеличить его. Здесь не существует технологического императива. Достаточно лишь сказать, что сейчас наблюдается тенденция к биполяризации благосостояния. Например, в США растет концентрация фондов и их приток, превосходящие все остальные развитые страны.

В соответствии с Федеральными резервами, 1% американских домовладельцев обладает 40% всего национального благосостояния. 20% американских домовладельцев (с доходом 180 000 долларов или больше) имеют 80% национального благосостояния. Поляризация благосостояния и доходов протекает в США быстрее, чем в любом другом развитом государстве. Богатые становятся богаче, но беднее становятся не только бедные, а все, кроме богатых. Более того, это происходит быстрее чем когда-либо и где-либо. Это должно наводить на размышления.

Сеть может помочь изменить ситуацию либо усугубит ее. Сейчас ситуация усугубляется, поскольку те, кто имеет доступ к информации, очевидно богатеют.

Вопрос: Как будут развиваться технологии? Где мы окажемся в 2001, 2011, 2021 году?

Тапскотт

Это зависит от того, где мы сейчас находимся. Я думаю, мы сейчас находимся во множестве областей. Рассчитывайте на взрыв в ближайшие пять лет, который, в свою очередь, приведет к резкому росту спроса, инвестиций, потребления, а также к различным экономическим и социальным последствиям.

Барлоу

Существует великое множество способов попасть из пункта А в пункт Б, и, я думаю, Сеть будущего будет использовать технологии, в которых движение будет определяться наименьшим сопротивлением, во многом так же, как сейчас это делается в Интернете. Люди и организации будут покупать программное обеспечение в зависимости от текучей, изменчивой моды у многочисленных провайдеров, у которых можно будет найти все - от бытовой техники до сетевых кружков по интересам.

Я не думаю, что кто-нибудь из существующих наследников AT&T или национальных PTT выживет в течение ближайших 20 лет в полностью дерегулированной среде. Я также не думаю, что у существующих компаний кабельного телевидения многообещающее будущее. В обоих случаях они прокляты культурами, сформировавшимися за время их долгого сытого существования в качестве обладателей монополии на контроль. В общем, я думаю, безопаснее будет сказать, что все, кто все еще верит в Информационную супермагистраль и высокоинтегрированную корпоративную архитектуру, которую она требует, работают в крупных, следовательно, обреченных на гибель организациях. Будущее за гибкостью и быстрой реализацией, иными словами, за небольшими структурами, построенными на сотрудничестве. Крупные размеры означают смерть.

Все эти перемены будут социально, духовно и политически разрушительными. Мы вступаем во времена, где наибольшую выгоду получает тот, кто приемлет хаос как возможность действия и кто в действительности наслаждается путаницей. Этих людей будут бить аятоллы, телевангелисты, неокоммунисты, неофашисты, члены союзов, традиционные либералы и националисты всех мастей. Будет пролита кровь и утеряны традиции. Сильные мира сего падут и подымутся несчастные.

В общем, это потрясающий момент для того, чтобы жить.

Пер. с англ.: