Порнография - самая противоречивая тема дискуссий, развернувшихся сейчас вокруг Глобальной Деревни. Должна ли она быть запрещена или же ее надо контролировать, и если да, то каким образом? Даже противники соответствующего законодательства, не проявляют желания совершить политическое самоубийство и избегают открыто защищать эксплицитность порнографии самой по себе. Автор представленной вашему вниманию статьи Марк Уинн считает, что война с порнографией развязана лишь с целью отвлечь нас от более серьезных проблем.

Война за "чистоту" в средствах массовой информации наилучшим образом иллюстрируется делом Джейка Бейкера, второкурсника Мичиганского университета, арестованного ФБР за публикацию провоцирующей насилие литературы. На Бейкера донес другой студент, чье имя использовалось в этих материалах. Поскольку имя это принадлежит реальному человеку, утверждало обвинение, опубликованные рассказы равносильны реальной физической угрозе; защита на это не без успеха возражала, что подобное обвинение является нарушением прав Бейкера согласно Первой поправке. Безумные тексты Бейкера - "Пытка - это пролог, насилие - это любовь, уничтожение - это климакс" - широко публиковались в прессе, а бичующие редакторские статьи вызвали у населения просто паническую реакцию. Не в том дело, что Бейкера оправдали. Существует множество других, с ущербной сексуальностью, обладающих неконтролируемыми технологиями - невидимый легион сексуальных меньшинств, которые бродят в поисках порнографических картинок, изображающих сцены насилия. Сегодня как никогда сильный аргумент -соотношение между извращенным сексом и преступлениями, связанными с насилием. Таков был первый выпад средств массовой информации против меньшинств и людей с извращенными сексуальными склонностями.

Вторую заслуживающую внимания войну с порнографией объявил в прошлом году журнал Time. Было проведено предположительно исчерпывающее исследование, посвященное сетевой порнографии. Им занимался теперь скандально известный выпускник университета Марти Римм, который на основе полученных результатов объявил Глобальную Деревню скопищем огромного количества изображений насилия, разврата и детской порнографии. Утверждение это вполне отвечало подозрениям общественности, хотя Time и выразил сожаление по поводу нелепых заявлений Римма, а его оригинальную цифру 83% (таково, по Римму, содержание порнографии в Интернет по отношению ко всей графике) изящно низвели до менее чем 1%. Порнографию, забытого врага большинства, трясущегося над моралью, вспомнили и тут же бросились в атаку. Порнография есть разврат, следовательно, порнография равна насилию/сексуальному преступлению. Характерно не только утверждение о прямой взаимозависимости между порнографией и сексуальными преступлениями, но и то, что провайдеры сетевого содержания и инфраструктура массовой информации в целом столь рьяно нападают на порнографию в Интернет, имея целью отвлечь нас от реальных причин преступлений, связанных с насилием.

В "Порнографии изображения" Сюзанн Кепплер утверждает, что "...порнография двадцатого века является подтверждением современной колониальной власти мужского пола над женским". Она продолжает, сравнивая количество в порнографических публикациях женщин с количеством скота. Порнография, говорит она, "часто изображая женщин под замком, в клетках, под стеклом, дает беззащитным мужчинам возможность владеть и контролировать женщин так, как если бы мужчина был животным". Deirdre English возражает на это, что базовая упрощенность психологии порнографии делает ее безвредной. "До тех пор, пока насильственные фантазии остаются в мире порнографии, они остаются лишь фантазиями... то, что видит мужчина, немного меняет его поведение".

В "XXX: Путеводитель по порнографии для женщин" Венди МакЭлрой защищает порнографию как "откровенное художественное изображение мужчин и/или женщин как сексуальных существ". Она отвергает право считать порнографию унизительной для женщин, поскольку понятие "унизительный" крайне субъективно, а также ввиду субъективных различий между "эротикой" и "порнографией". Выводы МакЭлрой основаны на обширном исследовании американской жесткой порно-индустрии, которую она определяет как расширяющийся мейнстрим. Компании с наибольшим оборотом стремятся предоставлять услуги развлекательного характера, и в их продукции женщины безусловно изображаются "активными", то есть равноправными "партнерами", а не покорными "жертвами". Негативные изображения женщин не поощряются, поскольку индустрия стремится достичь максимально большой аудитории, то есть обслуживать женщин наравне с мужчинами.

Коммерческая жесткая порнография принадлежит к тому типу, который распространился в Сети - XXX, Naked Girls! и им подобные просто воспроизводят тысячи картинок из порнографических журналов и видеофильмов; ограничения, связанные с регистрационным взносом, очевидно, не оставляют детям возможности доступа туда. Но более всего опасений внушают именно alt.sites, где помещены изумительно разнообразные изображения без всякой редакторской цензуры. Поводов для того, чтобы чувствовать себя оскорбленным, там предостаточно. Смысл подобных телеконференций в том, что они отражают взрыв любительской порнографии; все больше пар создавают свои собственные этюды на тему, отказываясь от коммерческой поживы ради любительских шалостей. Индивидуальное право использовать собственную сексуальность жестко осуждается. Интернет способствует развитию самых причудливых сексуальных культов, и не всякий согласится, что последние - всего лишь отражение коллективного бессознательного. Так как определение "оскорбительного" предельно субъективно, цензура на порносайтах невозможна без постоянного "редакторского" наблюдения ; очевидно, что подобные ограничения отпугнут большинство авторов. Тон и намеренную эпатирующую аморальность множества публикаций сносить тяжело, но сама идея цензуры выглядит еще более оскорбительной. Как объясняла Надин Строссен, автор "Защищая порнографию", корреспонденту Observer, "Порнография может развращать нас... (но) она может нас же освобождать". Опасение, что морально амбивалентные изображения могут спровоцировать на насилие, по словам Строссен, - просто преувеличение. "Преступления существовали и существуют - от библейских сюжетов до гнуснейших мерзостей в видеофильмах. Но мы не можем позволить психопатам и серийным убийцам управлять нами. Мы должны дать взрослым людям возможность самим отвечать за свои действия и принять тот факт, что почти все они выбрали среднюю линию между наблюдением и действием... никаких больше козлов отпущения, никакой цензуры".

Очевидно безвкусные, слишком откровенные публикации Джейка Бейкера обнаруживают то же мужское архетипическое желание, что и многие "респектабельные" произведения искусства. "Коллекционер" Джона Фаулза описывает психотический тип выходца из рабочего класса, человека, похищающего детей и случайно убившего предмет своей предполагаемой любви. Широко разрекламированный роман Николаса Бейкера "Фермата" предлагает читателю похожую архетипическую фантазию - человек, одаренный способностью "замораживать" время, использует этот дар для того, чтобы пользоваться женщинами по своему выбору. В хвалебных рецензиях особенно подчеркивалась "правдивость" фантазии - мужчины, чье самолюбие и самоуважение с детства страдали, оказываются способны лишь на эмоционально пустой, примитивный секс.

Предположение, что выставление порнографии провоцирует мужчин на антисоциальное поведение, невозможно доказать. Оно просто алогично. Голливудские фильмы популярны не из-за реалистичного изображения жизни, а потому, что дают уход от действительности. Таким же образом порнография мейнстрима предлагает скорее фантазии, чем поведенческие модели. Как и любой развлекательный жанр, она - обтекаемое, дистиллированное, общего плана изображение. Большинство развлечений основаны на принципах высоких эмоций, нелинейного времени, гиперреальности, и не стоит отделять порнографию от развлекательной индустрии в целом. В обществе, которое само по себе представляет все возрастающую опасность, где масса индивидов сознательно дистанцируют себя от "реальных" сексуальных отношений, лишь увеличивается значение образного взаимодействия с "нереальными" альтернативами.

Что касается более спорного аспекта - педофилии, любимого кошмара средств массовой информации, то эти образы есть не порнография, а прямое оскорбление. Попробуйте их опубликовать - вы разочаруетесь. Спросите ФБР. Последнее исследование на эту тему показало, что большинство педофильских изображений, распространяемых в Сети, являются просто электронными репродукциями публикаций небольшого числа разрешенных педофильских журналов 1970-х, таких, к примеру, как Lolitta. Авторы исследования пришли к заключению, что "с начала 1980-х в виртуальном мире не появлялось новой детской порнографии". И все же не проходит страх, нагнетаемый средствами массовой информации.

Для того чтобы понять ошибочность предположения о взаимосвязи между порнографией и насилием, необходимо сделать небольшой обзор преступности в исторической перспективе; это к тому же прояснит определение "сексуальных" преступлений.

"В естественных условиях дикие животные не наносят себе увечий, не мастурбируют, не нападают на своих детенышей, у них не возникают язвы желудка, они не страдают от ожирения и не совершают (немотивированных) убийств. Стоит ли говорить, что среди городских жителей наблюдаются все эти явления... животные ведут себя подобным образом лишь при определенных обстоятельствах, а именно, когда они попадают в неестественные условия плена".

Десмонд Моррис, утверждая в "Человеческом зверинце", что в обществе существует более серьезный изъян, нежели просто извращенцы, совершенно прав. В "Серийном убийце" Колин Уилсон предлагает убедительный обзор природы преступности и отмечает, что часть сексуальных преступлений появилась только в XIX веке как реакция на подавление сексуальности викторианской эпохи. Уилсон использует "иерархию потребностей" Альберта Маслоу. Маслоу выделяет четыре уровня потребностей, необходимых для выживания человека. Потребность первого уровня - это пища. Когда человек голоден, пища - единственное, чего он жаждет; когда же эта потребность удовлетворена, возникает потребность в безопасности, потом секс и, наконец, потребность в самоуважении. Вплоть до викторианской эпохи большинство преступлений совершались "по необходимости", но относительная безопасность девятнадцатого века в сочетании с подавлением сексуальности привели к новой эре сексуально мотивированных преступлений, представленных, например, Джеком-Потрошителем. Однако Уилсон предполагает, что в XX веке, с его более мягким отношением к сексу, реализуется последняя "потребность" по Маслоу. Стремление к обретению самоуважения. Преступление есть форма классового утверждения. Сексуальное содержание множества преступлений является просто формой выражения, мотив же - стремление к более высокому уровню самосознания и самоуважения. Преступление редко описывается средствами массовой информации с экзистенциальной точки зрения, но оно есть акт именно экзистенциальный. Если мы определим преступников и художников как личностей, преследующих во многом похожие цели, то есть аутсайдеров, действующих как барометры общих страхов, мы придем к тому, что жизнь художников и преступников - показатель того, что измененная сексуальность - это процесс, выражающий более глубинное отчаяние.

Если мы обратим внимания на эпохальные преступления, такие, как убийства Муров или Вестов, мы заметим, что в средствах массовой информации этих людей изображали как сексуальных отщепенцев, которые стремятся лишь взять то, что им нужно, и организуют наводящие ужас преступления с целью сексуального удовлетворения. Естественно, отсюда вытекает и страх перед такими, как Джейк Бейкер, антисоциальными личностями, которые, по нашим предположениям, попытаются реализовать свои сексуальные стремления. Но если сексуальное содержание убийств Муров или Вестов сомнению не подвергается, утверждение, что эти преступления были совершены только из-за ущербной сексуальности, абсолютно ложно. Ян Брейди и Майра Хиндли активно занимались сексом, Хиндли обеспечивала выход активному сексуальному влечению Брейди, но секс не был первичным мотивом преступлений Брейди; скорее, его поведение было способом утверждения его господства над обществом, которое он презирал. Одиночка, придавленный окружающей его рабочей средой, Брейди совершал сексуальные преступления будучи уверен, что имеет на это право. В этом смысле он похож на всех серийный убийц или преступников, не имеющих мотивов преступлений, - он так же был неспособен слиться с остальным человечеством. Секс или сексуальные образы не имели значения из-за его неспособности идентифицировать себя с себе подобными. Средства массовой информации отмечали его манию извращенного секса, его подражания маркизу де Саду, но его маниакальное увлечение нацизмом скажет нам больше. Сам он был уверен, что стоит выше всех остальных представителей рода человеческого; он избрал путь самоутверждения через сексуальную власть. То же можно сказать о Вестах, ставших темой сенсационного репортажа об извращенном сексе. Но и для них преступления в основе своей были утверждением их господства над себе подобными. Ведь дело не в том, что у Фреда Веста была неполноценная сексуальная жизнь, и он решил искать удовлетворения в преступлениях. Роуз Вест, как и Хиндли, создавала Весту фантастическую жизнь - угодливая, выбиравшая и доставлявшая других партнеров, практиковавшая "извращения"... Дело было не в сексе, а в поиске выхода для желания Фреда Веста самоутвердиться. Его самоубийство не было актом мужчины, испытывавшего угрызения совести, это был ужас из-за гибели партнера.

Теодора Далримпл в The Sunday Times пишет, что "брутальный, аморальный" пустырь современной Британии, полный апатии и случайного насилия, сформировался в 60-х. Она поясняет: "После процесса Вестов стало ясно, что маргиналы в 1970-х уже существовали. Многие из тех, кого убили Весты, были продуктами усиливающейся фрагментации, эгоистической атомизации общества..." Далримпл осознает, что ключом к психозу Вестов была их мания осуществить право на самоутверждение. Они иллюстрируют "самомнение своей эпохи. Фред Вест писал свои мемуары, когда вешался... "Я всегда любил только ангела"... для него имело значение не то, что он делал, но то, что он чувствовал... это очень распространено в психотерапевтический век, когда люди, ничего не достигнувшие, жалуются на недостаток самоуважения".

Именно из-за фальшивого отражения этих экзистенциальных преступлений в средствах массовой информации создалась обстановка неведения и страха, тем более болезненный, что манипулирование сексуальными стереотипами столь очевидно используется самими средствами массовой информации.

Исследуя попытку убийства Рональда Рейгана прототипом героя фильма "Таксист" Джоном Хинкли, Пол Шрейдер, автор фильма, понял, как люди с неуравновешенной психикой находят поводы для возбуждения в казалось бы безобидных образах, используемых средствами массовой информации. Защищая Хинкли с помощью фильма, с целью показать присяжным "ролевую модель", избранную подзащитным, Шрейдер отмечал, что "Эти характеры (психопаты) встречаются повсюду, и спровоцировать их на активные действия может что угодно; чаще всего это реклама или безобидные образы".

Критическое различие между (большей частью) жесткой порнографии и мягко щекочущей нервы рекламой состоит в том, что если первая свои обещания выполняет, вторая только добавляет напряжения и нервозности предвкушения. Психология жесткой порнографии неизбежно примитивна, она предполагает предвкушение и удовлетворение. Цель же рекламы - искажение реальности и манипулирование сексуальными стереотипами, дабы заставить покупателя идентифицировать себя с ложной ролевой моделью или стремиться к таковой. Если что-то и может поколебать традиционный аргумент против порнографии - она использует женщин - то это факт, что средства массовой информации взяли на вооружение "мягкосексуальную" стратегию продаж.

В 1972 году двадцатилетний Артур Бреммер, альтер-эго шрейдеровского Трэвиса Бикла в реальной жизни, попытался убить кандидата в президенты от Алабамы Джорджа Уоллеса. Бреммеру лишь покалечил Уоллеса, но был приговорен к 63 годам тюрьмы, несмотря на заявление защитника о его безумии, сделанного на основе его личного дневника, который и стал ключевым источником для защиты. Журнал Harpers опубликовал эти болезненные, шизофреничные заметки о жизни, свидетельствующие о типичных составляющих социопатического развития Бреммера, а именно - травматичном детстве, слабом отце, властолюбивой матери, постоянном состоянии самообороны и мании преследования, а также клишированном мышлении в сочетании с верой в то, что он может кем-то стать. В предисловии редактора отмечается удивительная самопогруженность Бреммера и неверное истолкование мейнстрима маргинальной культуры.

"Он собрал свой образ героя по кускам из тех объектов, которые мог найти, украшающих пейзаж поп-культуры. Его иллюзии совпадают с коммерческими мифологиями; похоже, что он разбил тысячу телевизионных мелодрам на составляющие и потом смешал их в сюрреалистическом коллаже".

Хотя дневники Бреммера вызывают интерес с экзистенциальной точки зрения, они также наводят на мысль об абсолютной неуместности остальных людей. Как и все социопаты, Бреммер - звезда в фильме, где остальные просто лишние.

Порнография не есть проблема, она не тот корень, из которого прорастает новая паранойя, страх перед насилием и апатия. Это "машина", которая не работает. Капитализм способствует поглощению индивида сообществом, подавлению "самости" ради великого будущего, и это неминуемо создает слой маргиналов, которые не могут смириться с этой кражей индивидуальности. Капитализм - это выживание наиболее приспособленных, а слабейшим остается лишь шанс бороться с этой системой несправедливости. Если "немотивированные" преступления есть форма классового утверждения, они также декларация глубочайшей неудовлетворенности аутсайдеров.

"Демон" Хьюберта Селби, опубликованный в 1976 году, блестяще описывает развитие Хэрри Уайта от преуспевающего индивида, неотличимого от "ему подобных" до психопатической личности, находящейся в самообороне.

"Окружающие уважали его и восхищались им. Влиятельный человек. У него были жена, сын и дочь. Чудесная семья, которую он любил и которая была очень дорога ему. И они любили его... Хэрри Уайт был удачливым человеком... и, о Боже, он мечтал лишь умереть... чтобы найти облегчение той боли, которая съедала его... всего лишь облегчение..."

Брет Истер Эллис продемонстрировал большую проницательность, нежели все американские психологи, поскольку не занимался шизофреническим морализаторством по поводу своего патологического поведения. Он просто дает нам понять, что оно таково. Он ничего не чувствует. Он отуплен и опустошен банальностью капиталистического общества. Ярлык на его пиджаке значит больше, чем плоть и кости, которые он ворует на ничего не замечающем мясном рынке вокруг него.

"Скрытые искусители" Вэнса Паккарда, "Одинокая толпа" Двида Резисмена и "Человек организации" Уилльяма Х. Уайта, книги, опубликованные в 50-х, определяют признаки грозящего коллапса Америки (капитализма) как неминуемо распространяющуюся маргинальную идеологию потребителей и разложение этики "желания потреблять". В "Демократии в Америке" Де Токвиль писал, что "Когда он ("средний" американец) приходит к знанию о множественности себе подобных и к необходимости противопоставить себя столь огромной массе, он всегда бывает подмят сознанием собственной значительности и слабости..."

Де Сад определял свои сексуальные извращения как симптом скуки. "Человек вырастает, уставший от банальностей, воображение лишь досаждает, и скудость наших средств, бессилие наших способностей, разложение наших душ приводят нас к этому отвращению". Порнография в худшем случае должна быть определена как попытка к бегству, но основа ее - в чуме апатии, коренящейся в самой идее капитализма. Если бы Джейк Бейкер передавал свои кровавые рассказы по телефону, мы бы не обвиняли телефонные сети в том, что они способствуют оскоблениям, и не старались бы поставить их под контроль цензуры. Сеть поощряет взаимодействие, деятельность, стимулирование, именно те явления, которые подавляются правительством, и безусловно отсутствуют у антисоциальных личностей. Да, риск есть, но, в конечном счете, Строссен, защищая порнографию, защищает свободную Глобальную Деревню. "Конечно, удовольствие и опасность ходят рука об руку. Мы хотим получать удовольствие, и мы способны справиться с опасностью".

Internet Today, #18.

Пер. с англ.

Сетевой секс - теория и практика

Дискуссия, проводимая совместно Zhurnal.Ru и сервером "Чертовы Кулички"