Порнография: возвращаясь к теме

Голые (и одетые) женщины в Сети (и вне ее)

Практическое введение

В ходе обсуждения CDA (Билль о благопристойности коммуникаций) и грядущего российского закона об Интернете вопрос о порнографии в "Сети сетей" всплывает в русскоязычной аудитории с несколько раздражающим постоянством. Выступления в третьем номере "Журнала.Ру" достаточно хорошо представляют спектр принятых в сетевом сообществе точек зрения. Смотреть порнографию - дело, конечно, дурацкое, но если кому-то очень хочется - то пожалуйста (Носик). И вообще порнография - необходимая часть Сети, которая порнографична по самой своей природе, ибо оперирует мнимостями, порождающими симулякры и соблазны (Горный). Но, конечно, необходимо успокоить разгневанную общественность, раздать сайтам рейтинги, оснастить Нетскейп и Майкрософт Эксплорер соответствующими примочками и в конце концов лишить детишек возможности впервые увидеть половой орган противоположного пола на экране монитора (от редакции).

Если бы все было так просто! Беда в том, что спорящие обсуждают проблему порнографии так, словно она возникла в лучшем случае вместе с ARPANETом, а то и позже - вместе с HTML и TCP/IP-протоколом. Поэтому цель настоящих заметок - хотя бы примерно описать контекст, в котором вопрос о порнографии существует в США и на Западе последние несколько десятилетий.

Теоретическое введение

С теоретической точки зрения большинство высказываемых мнений имеют одну общую основу: порнография, конечно, может принести вред детям и несовершеннолетним, но полностью безопасна для взрослых здоровых мужчин, к каковым авторы самонадеянно относят себя и своего потенциального читателя. Рассматривая это утверждение по частям, нетрудно заметить, что в первой его половине создается образ невинного юного существа, на которого знакомство с порнографией (неважно, в какой форме - сетевой, литературной или, скажем, фотографической) может оказать растлевающее влияние.

Судя по всему, представление о том, что некую часть населения надо защищать от "порнографической информации", возникло в викторианскую эпоху - тогда, впрочем, туда включали и женщин. Считалось, что знакомство с непристойными образами может способствовать растлению мужчин пубертатного и женщин любого возраста.

В русском Интернете, однако, о женщинах при обсуждении подобных вопросов просто не вспоминают. Этот "заговор молчания" вряд ли всамделишний "заговор" - скорее всего, пишущие и говорящие о порнографии просто считают, что искусство это мужское, и женщинам до него дела нет. Кроме того, в традиционалистском русском социуме сохраняется ряд тем, по которым женщинам не подобает высказываться публично - и порнография одна из них.

Вот поэтому эту статью пишу я (вместо безмолвных героинь порнографических сайтов и их сестер-теоретиков). И от их имени я утверждаю: женщинам есть дело до порнографии.

Феминистки против порнографии

После того, как череда судебных процессов о запрещении "Улисса", "Лолиты" и "Тропика рака" погребла под собой концепцию "юного существа", невинности которого угрожают тексты и картинки, порнография в странах с развитыми демократическими традициями была фактически легализована. Но внезапно оказалось, что на роль "сбитого с пути истинного" прекрасно подходят не только дети и душевнобольные, но и те самые здоровые взрослые мужчины, которыми мы так самонадеянно считали себя.

В 1980 году вышла ставшая классической книга "Возвращение ночи", где были опубликованы работы Дианы Рассел, Глории Стейнем и Робин Морган. Вслед за ней последовали монографии Андреа Дворкин и Сьюзен Гриффин. В этих книгах было приведено множество примеров того, как распаленные рассматриванием фильмов и журналов мужчины насиловали, калечили и унижали всех, кто попадался под руку - случайных прохожих, своих жен и дочерей. (К слову сказать, описания этих надругательств, приводимые в феминистских статьях, сами по себе напоминают жесткое порно в стиле "божественного маркиза".) Подводя итог многочисленным примерам, Морган отчеканила: "Порнография - теория, изнасилование - практика" - и эти слова стали девизом антипорнографического феминистского движения.

Дело в том, что в порнографии женщина выглядит не живым человеком, а только сексуальным объектом. Она сама желает быть изнасилованной и только провоцирует мужчину. Сексуальный акт в порнографии - всегда акт насилия (вспомним: огромный мужской член словно разрывает вагину надвое). Огромный пенис, вонзающийся в женское лоно, и нож, проникающий в женскую плоть, - аверс и реверс порнографии. И потому в сексуальных надругательствах и убийствах виноваты не только исполнители - виноваты порнографы, научившие их этому. И потому каждая купля-продажа порнографии - это садистский акт унижения женщины.

Не следует забывать, пишут Дворкин и др., что первыми жертвами порнографии становятся модели, часто несовершеннолетние, вынужденные принимать участие в унижающих их достоинство представлениях, нередко создающих опасность для их здоровья и самой жизни.

Логическим продолжением изложенной выше теоретической позиции стал призыв Дворкин и Катерин Маккинион к запрету порнографии, прозвучавший осенью 1983 года в городском совете Миннеаполиса. Через два года борьба увенчалась успехом: городской совет принял подготовленный этими феминистками закон, запретивший порнографию как нарушающую гражданские права женщин.

Вдохновленные успехом, противницы порнографии не остановились, и аналогичные законы уже приняты или находятся в рассмотрении в еще нескольких городах и штатах. На этот раз от порнографии пытаются защитить не женщин и детей - а, наоборот, взрослых мужчин, в их собственных интересах и в интересах общества в целом.

Сторонники этого подхода никогда не удовлетворятся введением рейтингов - понятно, что совершеннолетний самец легко найдет и увидит все, что ему нужно, и его (потенциальные) жертвы будут также жертвами Интернета!

Феминистки за порнографию

Но, к счастью, не все так плохо, и на каждую радикально настроенную феминистку найдется другая феминистка, столь же радикально настроенная - но в противоположную сторону. И вскоре на позицию Дворкин и К последовала реакция: к началу девяностых сформировалось и окрепло движение "феминисток за порнографию", наиболее заметными фигурами в котором стали Камила Палья, Надин Строссен и Аманда Макинтош.

Атаки на позиции Дворкин и Маккиннон шли по нескольким направлениям. Прежде всего - лозунгу "ущемления прав женщин" был противопоставлен лозунг "нарушения свободы слова", и тем самым борьба за свободную порнографию стала частью борьбы против цензуры - точно так же, как это происходит в Интернете. Скрытая логика такова - может быть, порнография и плоха, но цензура (CDA в частности) много хуже. Потому организации, противостоящие движению "Кампания против порнографии", называются "Феминистки против цензуры" или "Американский союз за гражданские права".

Отметим, что для ряда феминисток борьба за порнографию - только часть их общей программы. Так, Камила Палья последовательно критикует мэйнстримный американский феминизм за его стремление представить женщину жертвой мужской сексуальности. Для Палья все обстоит иначе: именно женская сексуальность правит миром, поскольку женщины теснее связаны с хтоническими, дионисийскими силами. Поэтому женщинам следует всячески приветствовать порнографию, которая может не только доставить им удовольствие, но и помочь построить свои сексуальные отношения с мужчинами выгодным для себя образом. Отметим, что среди исследовательниц, давших теоретическое обоснование порнографии, видное место занимает Сьюзен Зонтаг, автор классической работы "Порнографическое воображение", с тридцатилетним запозданием переведенной в прошлом году и в России.

Для простых граждан, более озабоченных безопасностью на улицах, чем гражданскими свободами или теоретическими построениями, существенным оказывается то, что пересмотру подвергается тезис Дворкин о том, что чтение/просмотр порнографии способствует росту изнасилований. Аведон Керол в своей полемической работе "Научные фальшивки и порнография" приводит данные, свидетельствующие, что даже при опросах, проводимых антипорнографически настроенными феминистками, только 25% жертв насилия склонны обвинять в этом порнографию. Кроме того, она склонна подвергать сомнению интерпретацию ряда статистических данных, приводимых при борьбе с порнографией. Так, из того факта, что в штатах, где порнография узаконена, больше изнасилований, она делает вывод, что просто в этих штатах отношение к сексу более либерально, и поэтому больше жертв насилия решаются подать на обидчиков в суд.

Статистика показывает, что, несмотря на борьбу Дворкин, простые американки относятся к порнографии все более лояльно. Известный исследователь Эндрю Росс приводит цифры, доказывающие, что среди потребителей порно процент женщин неожиданно велик: "Исследования показывают, что 40% видеокассет для взрослых в США берется напрокат женщинами. Операторы свыше 580 кабельных каналов "для взрослых" свидетельствуют, что наиболее частым заказчиком их продукции оказываются одинокие женщины".

Отдельной темой могла бы стать порнография, написанная женщинами и/или для женщин (в числе подобных писательниц такие известные фигуры, как подруга Генри Миллера и Антонена Арто Анаис Нин или автор "Интервью с вампиром" Энн Райс) - но это уведет нас слишком далеко от интересующей нас темы.

Конечно, сетевая порнография имеет преимущество перед бумажной - ведь описанные Дворкин насильники обычно развлекались на пикнике рассматриванием порножурналов и, возбудившись, хватали первую проходившую мимо девушку. Компьютер все же вещь достаточно громоздкая, и лично я с трудом представляю маньяка, насмотревшегося картинок из alt.binary.pic.pedophilia или другой ньюсгруппы и бросившегося на улицу искать сеье несовершеннолетнюю жертву. Впрочем, чужая душа - потемки; и душа маньяка в особенности.

Так или иначе, надеюсь, что мне удалось показать, что проблема порнографии в Интернете является только частью большой проблемы - и не может быть полностью разрешена чисто техническими средствами.

Сергей Кузнецов
skuzn@cityline.ru