"Жанровое кино снимается как задумано, а авторское как получится".
Вы работали вторым режиссером у Параджанова. У нас очень принято разделять кино на авторское и жанровое, то, что Вы делали с Параджановым, было авторским, то, над чем работали как продюсер и режиссер - жанровое кино. Что для Вас такое разделение?
Я, действительно, ученик Параджанова, и при этом не являюсь его последователем. Авторское кино потому и называется авторским, что оно принадлежит одной фигуре, оно не может принадлежать даже школе последователей режиссера. И сам Параджанов, когда его упрекали в излишней эстетизации, говорил: "Страшен не Параджанов, страшны параджанята". Эта цитата очень точно соответствует и моему отношению к кино. Если бы я пытался быть последователем Параджанова, ничего хорошего из этого не получилось бы, чему свидетельство одна из моих курсовых работ - абсолютно эпигонская, я старался делать так называемую авторскую эстетику.
Чем отличается авторское от жанрового? Ответ на этот вопрос очень хорошо сформулировал оператор картины ("24 часа"), Алексей Борисович Родионов: "Жанровое кино снимается как задумано, а авторское как получится". Очень точное определение, не требующее дальнейших объяснений.
Все российские и советские боевики несли в себе идею борьбы добра над злом. В Вашем фильме одни киллеры убивают других, такая тема ближе американской традиции. Почему Вы сделали именно такой сюжет?
Вообще для меня, если быть иронично-серьезным, это производственная драма из советского кино: фильм о шахтерах, колхозниках, рабочих. "24 часа" фильм о киллерах, это их работа. Они такие же люди как мы с вами: они так же любят, у них те же проблемы, но их работа опасней. Чуть опасней, чем у каскадера, потому что они зависят еще и от чужих желаний. Поэтому я не считаю это американской традицией, просто американцы как всегда опережают весь мир, потому что найдя какую-то тему, стараются ее выкачать до дна, пока не пойдет пустая порода. А у нас или пустая порода еще не пошла, или идет одна пустая порода. У нас крайности: либо только верхний слой снимаем - одно золото, либо сплошную пустую породу.
Есть такой термин, он придуман в конце 80-х: bad bad gays, плохие плохие ребята. Вот эта традиция плохих плохих ребят - это производственная традиция.
Есть ли для Вас пример классического боевика?
Из близких моему фильму - не по сюжету, а по идеологии - "Лицо со шрамом" - там все плохие. Примеров множество, гангстерские фильмы: "Крестный отец", "Однажды в Америке".
В фильме играют три поколения актеров: молодое - Миша Петровский, среднее - Максим Суханов, старшее - Георгий Тараторкин, Игорь Старыгин. Сложно ли совмещать на одной съемочной площадке разные поколения?
На самом деле здесь нет принципа, нет идеологии. Это возрастная ситуация. Я уверен, с точки зрения режиссера, что наш зритель не знает наших звезд, и ему по большому счету все равно, кто снимается, но он знает звезд прошлого. С точки зрения интереса к картине, некоторые придут в кино посмотреть на любимого Тараторкина, Старыгина, Казакова или на Татьяну Самойлову. Может быть, это добавит два билета в кассу, но я обязан думать и об этом.
Актеров я выбираю по принципу - подходит или нет. Умеет актер играть, или нет. В данном случае у меня не было однозначной кандидатуры на эти роли. Просто у меня был список из трех актеров, Старыгин, Тараторкин и Казаков стояли в нем под номером один. И так оказалось, что они были свободны. То есть снимаю я по принципу производственной возможности.
Режиссеры иногда говорят, что любят снимать актеров непрофессиональных, потому что боятся актерских штампов. Что для Вас актер?
Когда актер играет главную роль - это очень важно. Я боюсь доверить непрофессионалу главную роль, потому что актер для меня это соратник, человек, который своей энергией и профессионализмом может только добавить фильму что-то, а может и убавить (вот в этом я расхожусь со своим учителем Параджановым, для которого актер был вешалкой, и даже великие актеры были подчинены его железной воле). Поэтому я очень трепетно отношусь к профессиональным актерам, хотя с режиссерами, которые любят непрофессионалов, я тоже согласен - они более органичны. Но моя задача как режиссера - заставить актера быть органичным. И это упрощает игру в профессионала и непрофессионала.
У нас в России очень принято снимать фильмы, обязательно несущие какую-либо идею, в противном случае их называют американскими. Должна ли быть в фильме такая идея?
Для меня нет идеи в кино, я противник искусственного внедрения чего бы то ни было, и в национальное сознание понятия национальной идеи, в искусство понятие идеи искусства и так далее. Я уверен, что ни Модильяни, ни Федерико Феллини - они не внедряли ничего. Это бред, ничего не возможно внедрить. Кстати, школа американской драматургии говорит о том, что тема фильма возникает уже после того, как фильм снят. Тема как нечто общее. А для меня это процесс сугубо профессиональный, я категорический противник этого и считаю это злостным и вредным наследством советского периода, когда нас заставляли изначально вкладывать какую-то идею.
В чем идея "Одиссеи"? Человек хочет приехать домой, он устал, война закончилась. В сюжете идеи нет. Но после того, как "Одиссея" была прочитана многими поколениями, стало понятно, что это идея о величайшем духе человека, который противопоставил себя богам и вышел победителем. Но это пришло потом.
А после съемок фильма "24 часа", появилась ли такая идея?
Это не мое дело быть искусствоведом и исследовать собственное творчество. Это самое неприличное, что может себе позволить режиссер. Мне кажется, что получилась история про судьбу, про дороги, которые мы выбираем.
Есть ли планы снять новый фильм?
Сейчас я заканчиваю работу над сценарием. Это мелодрама, очень простая история, очень жанровая. Думаю, что через месяц-полтора мы запустим эту картину.
Беседовала Маша Африка
наверх
|
