Другое поколение немецкого кино.
Подробнее о фестивале.
О том, что такое явление, как немецкая "новая волна", существует, мировая общественность узнала лишь после бешеного успеха картины Тома Тиквера "Беги, Лола, Беги!". Как выяснилось при более внимательном рассмотрении "Лола" со всей ее оригинальностью (монтаж a-la MTV, анимационные вставки, динамичный сюжет) не возникла ниоткуда. В Германии существует собственное, очень национальное развитие того, что во все мире принято называть "кинематографом 90-х".
Тарантино, Родригес, Рокуэлл, Бойл, Бессон и многие другие известны всем. Имена Тома Тиквера, Вольфганга Бекера, Ганса-Христиана Шмида, Юкселя Явуза до недавних пор знали лишь эрудиты, особо интересовавшиеся современной немецкой культурой. А между тем эти люди - надежда страны, они призваны занять места стареющих и становящихся "слишком именитыми" Вима Вендерса, Вернера Херцога, Эммериха и других нынешних "столпов" германского кинематографа.
Молодое поколение создает собственную киноэстетику, основывающуюся, в первую очередь, на менталитете, интересах и особенностях мировоззрения современной молодежи. Элементы триллеров, бесконечных роад-муви, динамичных "чернушных" комедий, трогательных историй о подростковой любви гармонично переплетаются, создавая единое целое, напоминающее заново склеенные вместе кусочки разбитого зеркала. Быть может, такая постмодернистская "солянка" - действительно, лучший способ максимально реалистично отразить нашу сумасшедшую реальность. Как у любой другой эпохи, у 90-х есть своя культура. Она может нравиться или не нравиться, но факт ее существования - налицо. А значит, у нее есть собственные характерные черты: убыстренный темп жизни, суета, кока-кола, наркотики, "кислотные" цвета, автомобиль как единственно возможное средство передвижения, торжество масс-медиа, комиксы вместо серьезных книг, повсеместная урбанизация и технократизация - и, как следствие, полное одиночество человека посреди неумолимых часовых стрелок и каменных стен. Именно эту атмосферу своего времени и стремятся передать новые немецкие режиссеры. Место действия их фильмов - обычно, большой город (Берлин, Мюнхен, Гановер), наполненный опасностями и сумасшедшим ритмом жизни, или маленькое захолустье, где никогда ничего не происходит и где телевизор - единственное окно в мир. Герои - всегда молодые маргиналы, которые хотят что-то изменить в собственной жизни, сделать ее красивей, чище и романтичней. Особенно много таких неудачников в Берлине - городе-границе между бывшими ФРГ и ГДР, конфликт которых жив и по сей день. Герои полны энергии, надежд и внутренней свободы. Лет через десять они остепенятся и станут такими же бюргерами-обывателями, как и их родители. Но пока юношеский задор и блеск в глазах придают им бесконечное обаяние, которое очаровывает и притягивает зрителя.
К сожалению, несмотря на появление большого количества новых талантливых имен, в немецком кино сегодня стоит огромная проблема с финансированием. Этот вопрос, как известно, можно решить. Сложнее обстоит дело со сценариями. Часто хорошим режиссерам не хватает денег на достойных сценаристов, они берутся за перо сами, и получается нечто невразумительное. Как, например, с разочаровавшим меня фильмом Дани Леви "Мешугге", сюжет которого очень напоминал плохую "мыльную оперу", где основной конфликт обычно строится на запутанных до предела неинтересных родственных отношениях. Кстати, автор сценария этой ленты (а также исполнительница главной роли) Мария Шредер - очень известна в кинематографических кругах и в этом году даже входила в жюри Берлинского фестиваля.
Большой минус, отличающий новое немецкое кино, - проблемы с затянутым хронометражом: фильмы обычно идут 2 часа (а то и больше). В какой-то момент чувствуется, что создатели просто не могут остановиться: то ли слишком нравится снимать, то ли не знают, чем закончить. Эту проблему решил Том Тиквер в своей 80-минутной "Лоле". А также режиссер Ганс-Христиан Шмид, который может, пожалуй, бороться с Тиквером за звание "лучшего представителя нового немецкого кинопоколения", в картине "23". Но к производству коротких фильмов оба "лидера" пришли не сразу.
Предыдущая работа Тиквера - оригинальный и интересный (но тоже не в меру длинный) "Человек в зимней спячке". Современная жизнь - то ли странная спячка под звуки телевизора, то ли вихрь и круговорот. В ней и встретились четверо главных героев: две женщины/двое мужчин- все, как полагается. Только вот про что в действительности фильм Тиквера, понять так и не удается: про любовь, про одиночество, про издевательство, про смерть?... В "Человеке в зимней спячке" удачно и смешно сочетаются такие, казалось бы, разные вещи, как мелодрама, триллер, комедия и детектив. Непостижимым образом в картину попали и элементы автобиографии: один из персонажей работает механиком в кинотеатре (как и Тиквер).
Сумасшедшая история о чудовищных случайностях и совпадениях во времени и пространстве, жертвами которых становятся маленькая девочка и инструктор-горнолыжник, о любви, смерти и одиночестве понравилась европейским зрителям. Кстати, интересно, что Тиквер является не только сценаристом/режиссером (это не ново), но и композитором своих фильмов. Таким образом, музыка, которую он записывает (обязательно в сотрудничестве с кем-нибудь еще), не только получается очень красивой, но и полностью соответствует режиссерской задумке и отлично сочетается со всем, происходящим на экране. А фильм, сценарий к которому написал Том Тиквер, тоже можно будет увидеть в рамках проходящего в Москве фестиваля - это урбанистическая "Настоящая жизнь" Вольфганга Бекера.
Ганс-Христина Шмид в 1996 году снял "После пяти в джунглях" c будущей Лолой и женой Тома Тиквера Франкой Потенте в главной роли. Это в меру трогательная, в меру смешная лента на вечную тему "отцов и детей". Шмид с блестящим чувством юмора рассказывает историю 17-летней Анны, поссорившейся с родителями и сбежавшей в Мюнхен. В этих "городских джунглях" ее ждет много приключений, из которых она выйдет с достоинством - детская чистота и наивность защитят героиню. В это же самое время взволнованные родители вспомнят старые времена (а это были 60-е!) и поймут, что от своих детей ничем не отличались. Фильм представляет собой изящное переплетение нескольких сюжетных линий (Анна и ее приключения, влюбленный в нее мальчик, тоже сбежавший из дома с папиной машиной, "возродившиеся" родители, маленькая сестра героини, которая ведет дневник: эдакий трезвый детский взгляд со стороны). Конец очень добрый: дети и родители меняются местами и прощают друг друга. Искренние чувства побеждают общественные устои, а молчаливое взаимопонимание рассматривается, как основная ценность жизни. Минус картины все тот же - хронометраж. Зритель порой устает смотреть на бесконечные плутания Анны по мюнхенским квартирам и на странные споры родителей. Через два года (1998) Шмид выпустит свою новую работу "23" . Снимать биографии было модно всегда. В Голливуде возник даже стандартный жанр с сюжетными схемами, которые можно просчитать заранее. Картина Шмида о знаменитом хакере, кокаинщике и шпионе КГБ Карле Кохе, к счастью, - не обычная биография, хотя некоторые характерные "традиционные" черты там все-таки присутствуют. Сама по себе история, выбранная Шмидом для экранизации, очень символична для 80-х. Эти годы были временем неопределенности и страхов. Поэтому образ гениального изобретателя вируса "Троянского коня", искренне верившего в таинственную неуловимую организацию иллюминатов - ложу "мировых господ", незримо управляющих всем: жизнями людей, политикой, убийствами - идеально вписывается в параноидальную атмосферу 80-х, переданную в картине Шмида. Кох знал, что тайное число иллюминатов 23, пытался убедить своих друзей в этом и одновременно взламывал пароли американский военных баз для КГБ, чтобы заработать на кокаин, необходимый нему для постоянного ночного бдения. На вопрос, чем была его вера - больной фантазией наркомана или искусно маскируемой истиной - режиссер не отвечает. Он лишь вскользь сообщает, что труп Коха был найден 23-го числа, предоставляя зрителям размышлять самим. В связи с этим фильмом, автоматически возникает литературная ассоциация - роман Умберто Эко "Маятник Фуко": та же тема, тот же открытый финал. И та же "идеология конца века", только рассмотренная с несколько иной стороны. Карл Кох больше напоминает (и внешне тоже) Рентона из "Трэйнспоттинга", нежели героев-филологов Эко, однако ход мыслей персонажей, как ни странно, совпадает. Кстати то, что информация сейчас - самый дорогой и ценный товар, признанный факт. Так что некоторые пророчества Коха уже сегодня оказались правдой.
Зрители фестиваля также смогут увидеть 2 фильма на "национальную" тему. Проблема турок-эммигрантов, создающих преступные группировки, для Германии стоит очень остро. Злободневность находят отражение и в кино. Грустные фильмы о любви и мафии с несчастным концом представят режиссеры Фати Акин ("Быстро и без боли") и Юксель Явуз ("Дети апреля").
Жаль, что на "Другом поколении" не показывают работ Эдварда Бергера. Его талантливый фильм "Гомес: орел или решка" демонстрировался на проходившем в Москве осенью на фестивале "Новая Европа". Судя по откликам немецкой прессы, Бергер - один из самых перспективных современных режиссеров, способный составить конкуренцию мировым кинознаменитостям.
В любом случае, фестиваль нового немецкого кино "Другое поколение" представит москвичам более полную картину того, что происходит сегодня в киномире Германии.
Мила Розанова
Программа фестиваля на КиноИзме.
наверх
|
