Октябрь в Доме

20 июня. Клуб Дом. "Октябрь" Эйзенштейна.

А помнишь город Петроград в семнадцатом году?
Бежит матрос, бежит солдат, стреляет на бегу.

Стало модным озвучивать немые фильмы вживую, прямо перед экраном. Цикл "немое кино - говорящая музыка" шел в ЦДХ и Музее кино. Теперь продвинутая молодежь ходит на просмотры шедевров начала века в открывшийся месяц назад клуб "Дом" к гостеприимному Нику Дмитриеву.

Последний (20 июня) в сезоне показ - "Октябрь" Эйзенштейна - провокационен. Современный контекст таков, что Эйзенштейн как бы показывает язык и коммунистам и демократам. Что совсем неожиданно для фильма, снятого в 1927 году, почти запрещен-но-му при развитом социализме и почти забытому к девяностым, по крайней мере в России. Об "Октябре" вспомнили к столетию режиссера.

На съемках ударной сцены романтичный Эйзенштейн ползал по механическому чреву Дворцового моста и спорил с механиками о скорости его разводки. В течение получаса - с 6 до 6:30 утра необходимо успеть несколько раз развести-свести мост. Солнце занимает нужное положение в 6:10. Мост должен быть опущен в 6:30, иначе трамваи с рабочими опаздывают на заводы и фабрики. В последний день работы челюсти моста держали раскрытыми на 10 минут дольше - мостовые техники увлеклись съемкой. Скандалы, срыв работы, опоздания и неприятности. Не хватило времени - за 20 минут надо убить белую лошадь, упасть и повиснуть златокудрой девице, начать расходиться половинкам моста, сорваться пролетке.

Мост вырастает в символ разъединения центра и рабочих окраин. У Эйзенштейна любая мелочь лезет в символический строй. Потерял пуговицу - уже оборванец. Забыл чью-то фамилию - распад сознания и памяти. Удивительная способность выбирать деталь, в которой обобщение встает в полный рост.

Сладкий яд отравы звукозрительного монтажа (словосочетание Эйзенштейна) придет позже, а пока режиссер ищет способы передачи звуковых эффектов через пластическое построение: раскаты выстрела с "Авроры" по анфиладам дворца, пробегающий по залам ритм эха, перезвон дворцовых хрустальных люстр в ответ на пулеметную дробь на площади. Кстати, крейсер для съемок специально пригнали из Кронштадта.

Эйзенштейн - теоретик кино. С теорией разбирается уже на съемочной площадке. Предмет в кадре должен рождать не только изображение, но и ассоциации, нагружать кадр эмоциями и смыслом. Лошадиные крупы - задом к зрителю, комментарий: "нейтралитет".

Режиссер мечтал о звукозрительном контрапункте в своих картинах. Всеслышащее трио "Ухо"(OHR) с всевидящим оком Эйзенштейна составили такой выразительный контрапункт, что звенели стекла. Саксофон, контрабас и ударные - вот что нужно для осады и штурма Зимнего. Эффект - не во взрывах на экране, а в нагнетании взрывов: барабанной дроби, скрежете смычка. В паузах. Сцены нагнетания - наиболее запоминающиеся. Гений интересен при любом режиме. Эпичный "Октябрь" не провоцирует на патриотическое неистовство. Любят его за острый монтаж и ироничные ракурсы, за энергичные массовки и колоритные типажи. Так в "Князе Игоре" любят половецкие пляски.

Клуб "Дом" уходит на каникулы. А "большевики насилуют исторический процесс" (из фильма), им не до отдыха.

Ольга Божко
(опубликовано в Новых Известиях)