Три сезона / Three Seasons
Реж.: Тони Бьюи
В ролях: Дон Дуонг, Харви Кейтел, Тран Ман Куонг, Зоэ Бьюи
США-Вьетнам, 1999, 104`
Восток - дело тонкое.
Упорству, с которым жители Запада стремятся познать особенности восточного менталитета, можно только позавидовать. Героями многих американских и европейских картин становятся раскосые низкорослые азиаты, разговаривающие на непонятном "гортанном" языке. На лучших международных фестивалях - всплеск интереса к восточному кино, новые непривычные для нашего слуха имена - Вонг Кар Вай, Такеши Китано, Нагиса Осима, Мохсен Махмальбах. Тендеция налицо: узнать диких азиатов и их загадочную культуру. Суфийские мудрецы утверждают, что такие вещи не понимаются умом, а чувствуются душой. Расхожая истина, очевидно, дошла и до режиссера Тони Бьюи, который решил уловить экзотические настроения поствоенного Вьетнама. Сам он тоже азиат, но в два года переехал жить в США. В каждой из своих трех существующих киноработ Бьюи пытается воссоздать полузабытый образ родины.
Старый, традиционный мир враждебно воспринимает вторжение новых западных ценностей - блестящих отелей, пачек Мальборо, пластиковых бутылок с Кока-колой и неоновой рекламы. Его часы сочтены, и он проживает их в городском полумраке вместе с нищими обитателями трущоб, мечтающими о лучшей доле. Развозчик, поджидающий клиентов у шикарных вестибюлей, проститутка, надеющаяся уехать подальше от грязи и подворотен, десятилетний мальчик-продавец жвачки. Все они живут на странной границе, разделяющей великую битву Титанов-миров, исход которой предрешен. Другой путь - слепая вера в старые идеалы. Она есть у юной собирательницы лотосов. Днем мечтательная девушка поет протяжные национальные песни, рассекая ветхой лодочкой зеркальную гладь озера, пестрящую белыми цветами, а по вечерам - записывает за больным проказой настоятелем храма небесно-прекрасные строки о луне, красоте, жизни и смерти. Западный мир не так идеален, как кажется на первый взгляд: постоялец богатой гостиницы, американец (его и играет Харви Кейтел) страдает оттого, что много лет назад бросил дочь на руках матери-вьетнамки.
Главная метафора фильма - тьма, символизирующая неопределенность перехода в никуда. Действие происходит в основном ночью. В плане содержательном это очень интересно - минус, скорее, технический: сложно в течение полутора часов усиленно пытаться что-то разглядеть на совершенно черном экране. Дневные, освещенные сцены связаны с прошлым, цветами или любовью. Или со всем сразу. Бьюи предлагает зрителю самому анализировать увиденное, убеждая его в том, что перед ним - настоящее восточное кино. На самом деле, это, скорее, азиатские пейзажи и напевы, зафиксированные камерой приезжего. Излюбленные приемы западного кинематографа очевидны. Первое, что приходит на ум - "Магнолия" обзор, и за ней прародитель Short cuts Олтмена, "Ночи в стиле буги" того же Андерсона статья и много всего другого. Бьюи остался эмигрантом, впитавшим в себя культуру страны, где он вырос - Америки. Здесь он учился в киношколе, здесь смотрел первые фильмы. Здесь ему впервые понравились красивые философские новеллы, в которых случайным образом объединяются сюжетные линии, повествующие о несчастных одиноких людях, потерявшихся в поисках собственного "я" в безжалостном мире. Такую сложную историю, состоящую из нескольких простых, Бьюи и снял. Обрамил национальным колоритом, вьетнамской проблематикой, азиатской "тягучестью": некоторые минуты фильма начинаешь ощущать физически. И почти повторил звездоносную судьбу Андерсона: "Три сезона" были номинированы на берлинского "Золотого медведя" и были награждены на Санденсе-99. Обойти "Магнолию" не удалось: что ни говори, а западные люди все же в душе предпочитают розы - лотосам, комфортабельные такси - "велосипедоподобным" тележкам, костюмы - кимоно, а собственную стремительность и спешку - восточной медитативности.
Мила Розанова
наверх
|
