Фортуна

Смех сквозь слезы

Данелию любят и ценят прежде всего потому, что он, как истинный художник, умеет каким-то внутренним, невидимым чутьем улавливать то, что называют атмосферой времени. В его знаменитых картинах люди поколений пятидесятых и шестидесятых годов узнают себя, прогулка Михалкова по Москве вызывает у них теплые воспоминания о летних дождливых вечерах, а от полусмешных-полугрустных рассуждений из "Осеннего марафона" слезы наворачиваются на глаза потихоньку отмирающей интеллигенции. Признанный мастер (с этим фактом, думаю, не будут спорить даже самые скептики и нигилисты) заявил, что "Фортуна" - его последняя работа в кино. Последняя попытка проникнуть в суть нового времени. Он пытался сделать это и в "Паспорте", и в "Насте", стремясь проникнуть в самую суть нового человека. Словно опытный хирург хотел он препарировать постперестроечное общество, распознать, где запрятана его душа. Лучшей метафорой, отразившей итог поисков, стал лоскутный "алый парус", который поднимают герои на старенькой барже "Фортуна". На красной тряпке, до боли напоминающей исковерканное сознание современного человека, соседствуют слоганы "Ленин - наш вождь", "Учителя тоже хотят есть", "Президент - Иуда" и записанная латиницей реклама кока-колы. Комментарии излишни: язык искусства говорит сам за себя.

От этой и многих других грустных шуток фильма веет "неданелиевским" пессимизмом, тем странным чувством, которого не было в удивительно светлых и добрых "Мимино" или "Я шагаю по Москве". Режиссер потерял родную почву из-под ног и, словно тонущий капитан, хочет обрести что-нибудь взамен ее: ухватиться за выступ или островок. Он стремится как-то осмыслить новое время с его бесконечной суетой, погоней за деньгами, властью и известностью. Посреди беготни и мафиозных разборок Данелия тщетно ищет простых и понятных чувств, о которых он снимал свое старое кино. После просмотра фильма создается впечатление, что кого-то не хватает в том мире, который описывает режиссер. Не хватает человека. Добрые старые шутки теперь воспринимаются по-другому. Вахтанг Кикабидзе с мобильником в руке - понятный символ. В "Пушкинском" на премьере почти не было молодых лиц: в основном пришли те оставшиеся почитатели, которые выстаивали огромные очереди перед этим же кинотеатром в бытность его "Россией", чтобы попасть на "Осенний марафон". А над входом почему-то висел огромный плакат фильма "Глубокое синее море". А что: тоже про воду, корабли и капитанов. Какая разница?