ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЛЮДИ
Режиссер: Кира Муратова
Сценаристы: Кира Муратова, Сергей Четвертков, Евгений Голубенко
В ролях: Сергей Четвертков, Наталья Бузько, Жан Даниэль и др.
КУКОЛЬНЫЙ СИНДРОМ
В минувшую пятницу в Доме Ханжонкова состоялось закрытие очередного кинофестиваля "Женщины кино": демонстрировался новый фильм Киры Муратовой "Второстепенные люди". Сценарий картины представляет собой две истории, две пересекающиеся линии сюжета - о смерти слишком легкой и смерти фатально недостижимой.
Все здесь не просто, а ужасающе элементарно. Женщина носится сначала по дачному поселку, затем по аэропорту якобы с трупом в дорожной сумке, не представляя, куда его деть. То ли закопать на пустыре, то сдать в камеру хранения. Но, когда работники аэропорта понимают, что дама пыталась провезти бесплатно собаку, из расстегнутой сумки высовывается рука …живая. Убитый любовник вылезает на свет божий живым, здоровым и невредимым. Все нервно и счастливо закуривают.
А в это время близнец мнимо убиенного, шофер и охранник, сидя в белом автомобиле у берега моря, тщетно отказывается от порученной работы. Хозяин, некто Жирный (Жан Даниэль), требует, чтобы шофер убил одного давнего недруга, связанного в багажнике. Жирный уговаривает, умоляет, шантажирует. Попутно вспоминая всю историю своей ненависти. Шофер уже на все согласен, но тут выясняется, что связанный пленник успел умереть сам. Проблема разрешилась сама собой. Вот всегда бы так.
Все, что свойственно раннему почерку Муратовой, здесь доведено до абсурда и превращено в черную игру. Южно-украинская органика заполошных причитаний, истерик и скандалов уже окончательно стала искусственной позой клоунов и клоунесс без рода и племени. Показательно, что в фильме участвуют актеры, известные еще со времен телевизионного "Маски-шоу". Первый эпизод переругивания двух соседок на балконах новеньких загородных коттеджей - "А мне плевать! - А мне плевать, что вам плевать!" - своими нарочитыми интонациями и симметрией статичной мизансцены напоминает дурную театральщину. А в отчаянных монологах главной героини (Наталья Бузько) проскальзывают ноты не столько близкие патологии, сколько автоматизму машины, бесперебойно выдающей ругань и неистовые возгласы.
Неслучайно героиня время от времени поет. И кажется, что происходит это с ней совершенно бесконтрольно, как бы даже без ее душевного участия. Зато неизменно с музыкальным сопровождением, возникающем непонятно откуда, - будто внутри женщины срабатывает какой-то механизм или электронная программа музыкальных пауз. Психи из дурдома ходят гулять гуськом и выглядят как мучительно жалкая пародия на экстравагантные процессии Феллини. Участковые милиционеры картинно тащат пьяницу и еще более картинно встречаются с женщиной и участковым доктором (Сергей Четвертков), волокущих свой псевдотруп. Этот эпизод смахивает на сюрреалистский кинобалет.
Единственно живыми и непосредственными остаются некоторые реакции персонажей на чье-то внезапное умирание или оживание. В этих реакциях есть и лихорадочная радость, и разочарование, и досада - а, главное, всегда изрядная доля недоверия. А вдруг все-таки не умер? А вдруг все-таки не ожил? Ведь всякий раз оказывается, что и смерть и воскрешение наступают слишком просто и быстро. Живые и мертвые здесь ассоциируются прежде всего с какими-то несчастными куклами. Они функционируют по всем законам человеческой эмоциональности. Но не становятся от этого настоящими людьми. Персонажи только изображают людей. А Кира Муратова изображает свое авторское кино. Впрочем, оно непроизвольно, но явно уже усвоило внеавторский постмодернистский тон - тотальную несерьезность, возведенную в философию и эстетику. В контексте искусства Киры Муратовой это выглядит как вынужденный прием. Он должен задекорировать болезненно кризисное ощущение, что и жизнь и смерть могут быть лишь стилизацией самих себя. Натуральный же мир из плоти и крови остается неуловимым, не воспроизводимым в экранной реальности.
Екатерина Сальникова
наверх
|
