СОЦИАЛЬНОЕ И ПРИВАТНОЕ
Под занавес фестиваля "Новое британское кино" были показаны две картины прославленного режиссера Кена Лоуча. Первая - "Меня зовут Джо"/My Name Is Joe - поведала о том, как сложна жизнь экс-алкоголика и доброго человека, который пытается найти родственную душу и заодно разрешить проблемы непутевых друзей. С одной стороны, Джо везет - у него завязывается роман с очень милой женщиной средних лет Сарой. С другой стороны, Джо не везет, потому что спасая семью приятеля от местной наркомафии, Джо вынужден сам впутаться в одну аферу. А Сара не может ему этого простить.
Кен Лоуч соединяет психологический этюд о сопротивления собственной невезучести и социальный этюд о жестоких нравах околомаргинальной среды. В результате получается камерная картина о том, как сложно человеку подняться - и с внутреннего дна души и со дна реальной жизни. Финал навевает невеселый вывод о том, насколько несовместима забота о личном благополучии с благородством альтруиста, помогающего еще более слабым и несчастным.
В "Хлебе и розах"/Bread & Roses социальная тема обретает гораздо больший размах. "Латинас" Лос-Анджелеса, работающие уборщиками в одном из огромных небоскребов, борются за свои права. Все здесь происходит, как положено в подобных ситуациях. Женщины произносят с рыданиями исповеди о вынужденной проституции. Мелкие боссы, сутенеры и прочие преступные элементы всячески притесняют бесправных полулегальных чернорабочих. Героиня совершает необдуманное ограбление магазина, чтобы добыть срочно необходимые деньги. Молодой юрист организовывает сопротивление несправедливым социальным порядкам. Латиноамериканцы даже одерживают победу - им обещаны мелкие поблажки и мизерное повышение зарплаты.
Смотрится этот успех смешно и ничтожно. Слишком велика пропасть между полулегальным населением мегаполиса и его полноправными жителями, чтобы можно было говорить о каких-то серьезных переменах к лучшему. Социальный пафос Кена Лоуча похвален, однако настроение эйфории от жалких улучшений в финале выглядит несколько наивно - и снижает драматическое напряжение. А увлеченность воссозданием социальных типов не позволяет режиссеру достаточно подробно проработать хотя бы один человеческий образ. Сочувствие же социальному неблагополучию в целом всегда слабее, чем сострадание конкретному герою. Мастерство Кена Лоуча, вызывает уважение, однако, не рождает живого душевного отклика.
"Сироты"/Orphans Питера Маллэна стали одной из самых экстравагантных и сентиментальных вариаций на излюбленную тему - отчаяние детей, потерявших родителей. В данном случае в состояние истерики и аффекта впадают взрослые люди - трое братьев и сестра-инвалид, у которых умерла мама. Горе побуждает великовозрастных сирот к нелепым поступкам и почти преступлениям. Дожить до похорон и вовремя дойти до церкви оказывается задачей почти невозможной. Герои ухитряются перессориться, разбить в церкви статую Девы Марии и попасть не в одну переделку.
Младший брат чуть было не убивает ребенка. Средний ранен, но вместо того, чтобы пойти в больницу, отправляется на работу, к станку, чтобы инсценировать производственную травму и получить страховку. Старший брат всю ночь склеивает по кусочку Деву Марию, а утром решает сам нести гроб к могиле. Он взваливает себе на спину непосильную ношу, делает несколько шагов, наконец, распластывается по земле и рыдает. Эта кульминационная сцена, как и многие другие, одновременно трагична и на редкость смешна. Достигая своего апогея, душевная дисгармония ведет к фарсу и почти абсурду. Но именно фарс и абсурд необходимы героям, чтобы изжить чувство покинутости и беспомощности и найти силы продолжать жить. Питер Маллэн демонстрирует, что оставаться нормальными и вменяемыми в состоянии скорби - это настоящий подвиг для современных людей.
Екатерина Сальникова
наверх
|
