ПОВЕЛИТЕЛЬ ИЛЛЮЗИЙ
В видеопрокат выходит фильм-манифест американского режиссера и писателя Клайва Баркера "Ночной народ"/Nightbreed. Баркер рассказывает страшные истории не ради сюжета и спецэффектов. Искусно манипулируя архетипическими человеческими эмоциями, - в первую очередь, страхом - Баркер философствует, анализирует и общается с Богом. Он постоянно обращается к сакральным символам прошлого: тайнам религиозных орденов, древним манускриптам. Когда оккультные истории и темная романтика Баркера появляются на экране, - многие их не воспринимают. Но, как настоящий художник, Баркер не творит для толпы.
На бумаге он пишет рассказы в жанре weird fiction. Среди своих предшественников он называет Эдгара По, Амброза Бирса и Говарда Филипса Лавкрафта. В кино ценит Кеннета Энгера.
В театрах по всей Америке он ставит спектакли, как и фильмы, - по собственным произведениям. Его герои читают Кабаллу, Библию, Книгу мертвых и розенкрейнцеровские уставы.
Баркер - повелитель иллюзий для тех, кто его ценит.
Манускрипты.
Когда в конце XVIII столетия в моду стали входить готические романы, привлекавшие читателя, в первую очередь, выразительными образами привидений и зловещих уродцев, да загадками, разрешение которым ближе к концу всегда находилось, авторы вряд ли предполагали сколь большую популярность приобретут их полуграфоманские изыскания в веке двадцатом.
Страх - самая древняя и самая сильная из человеческих эмоций. Ее эксплуатация - идеальный фон для психологических исследований, философских и эзотерических размышлений. Для анализа деятельности подсознательного и проникновения в запутанные лабиринты тайных миров человеческой души. После творцов эпохи fin du siecle (будь то загадочный По, скандальный Штенбок, мрачный Лотреамон, фантастический Лорд Дансени или традиционалистский М.Р.Джеймс) жанр так называемой weird fiction (странной литературы) сформировался окончательно. Он стал не просто рисовать выразительно-пугающие картинки, а стремился философствовать и докапываться до тайн мироздания с помощью медиумов-монстров, открывавших писателям и читателям долгожданные врата на тот свет. Страшные истории слились не только с эзотерикой, но и с фантастикой: не случайно один из лучших мастеров weird fiction Говард Филипс Лавкрафт был наставником одного из известнейших авторов science fiction Генри Каттнера.
Маньяки с камерой.
С изобретением братьями Люмьер нового вида искусства стала возможной не только материализация, но и визуализация страха. Эмоциональный накал позволял Фридриху Мурнау или Фрицу Лангу создавать ирреальные ситуации: эстетские, недосказанные, и потому - глубокие.
На рубеже последующих веков Клайву Баркеру удалось воплотить первобытный синтез искусств. Американец объединил в себе две творческие ипостаси: писателя и режиссера. Почти так же, как в начале века австрийский визионер Альфред Кубин умудрялся одновременно писать удивительные абстракционистские картины и кафкианские романы о многогранных мирах "той стороны". Хотя объяснить "синтетическую" природу детищ Баркера, который снимает фильмы и ставит спектакли исключительно по собственным произведениям, можно и с чисто практической точки зрения. Одного из самых таинственных художников 90-х научил вполне банальный опыт полного искажения произведений weird fiction "потребительским" кино. Чего стоит одна экранизация Кристофа Ганса романа Лавкрафта "Некрономикон"/Necronomicon, снижающая идеи одного из самых рефлектирующих писателей начала века до уровня бульварной беллетристики. Или бесконечные джоны карпентеры и уэсы крэйвены, выпячивающие в своих новомодных хоррорах на первое место кровавый (точнее, "кетчупный") MTV-шный видеоряд, молодые глянцевые лица и лихо закрученные интриги. Даже предназначенный для продажи в аэропортовых магазинах Стивен Кинг в руках мастеров подростковых страшилок превращается в маньяка с единственной навязчивой идеей - напугать. Рефлексия его разъезжающих на джипах и пожирающих гамбургеры героев, которые порой, ходом мыслей все-таки напоминают персонажей Сэлинджера или Фицжеральда, отправляется на покой за ненадобностью.
Любопытно, что культура Уэса Крэйвена, о наличии которой с уверенностью можно говорить после появления пародийного римейка "Очень страшное кино"/Scary movie, и, к примеру, творчество Кеннета Энгера вышли из одной колыбели. Только первый, собрав толпы разряженных подростков, стал определяющей фигурой для мишуры шоу-бизнеса вроде Kiss или незабвенного Мэрлина Мэнсона. А второй стал одним из кружка интеллектуалов: писателей (Томас Лиготти), музыкантов (предтечи современного эмбиэнта Throbbing Gristle и Psychic TV или широко известный в узких кругах лейбл World Serpent Distribution) и других посвященных, упивающихся эстетством и поисками истины мироздания в заоблачных далях потусторонних миров.
Один из этих адептов - двуликий Клайв Баркер.
Повелитель иллюзий.
Если говорить о приоритетах в творчестве Баркера, наверное, на первом месте окажется все-таки литература. Его рассказы напоминают извилистые тоннели нью-йоркского метрополитена, наполненные изящными реминисценциями и скрытыми цитатами. Реалии современного американского быта тесно переплетаются с мистическими эпизодами прошлого, взывая к давно забытым, первобытным эмоциям и ощущениям. Фильмы Баркера - логичное дополнение его книг. Странные герои: маньяки, притаившиеся на верхних этажах бесконечных небоскребов, клоуны, обитающие в городских психушках, металлические замаскированные монстры-садисты с орудиями пыток - выбираются на широкий экран и бесшабашно отдаются своим шаманским танцам. Визуальный ряд у Баркера-режиссера - столь же эстетичен и живописен, как и повествовательная ткань у Баркера-писателя. Однако даже самые известные фильмы вроде "Восставшего из ада"/Hellraiser или "Повелителя иллюзий"/Lord of illusions (не говоря уже про бесчисленные продолжения) воспринимаются неподготовленным зрителем как увлекательный, но бессмысленный трэш. Философская подоплека картин Баркера не лежит на поверхности, а скрыта среди сплетений страниц и кадров. Ее можно узреть, лишь проникнувшись творчеством писателя/режиссера как единым и неразделимым целым. А зрителям и читателям зачастую бывает лень разгадывать ребусы. Поэтому в мире кино у Клайва Баркера - странный статус блаженного литератора, для которого мечта о Голливуде, - нечто среднее между хобби и навязчивой идеей. Потому у его фильмов чрезвычайно низкие прибыли.
Рассказывают, что в особых уголках виртуального пространства Клайва можно встретить в чатах. Еще у Баркера есть свой сайт и UIN в ICQ. Год назад он заявил, что не успевает отвечать по e-mail'у на горы читательских писем, и попросил больше не писать ему. Это свидетельствует лишь о том, что один из самых странных американцев нашего времени уже успел завладеть иллюзиями многих.
Мила Розанова
наверх
|
