Иван Охлобыстин. "Я добр телом и весел разумом"
Иван Охлобыстин похож на Фигаро - он тоже всюду и везде. За один вечер его можно встретить минимум в трех разных местах и в пяти разных качествах - актера, сценариста, режиссера, журналиста газеты "Версия" и секретаря-референта владыки Александра Московской патриархии. Совмещать такое количество самых разнообразных занятий Охлобыстину помогает не только работоспособность, но и решительное неприятие традиционного представления о досуге.
"Я не верю в досуг. Если человек руководствуется тем, что на досуге "о работе ни слова", это значит, что он ошибся в выборе профессии. Я отдыхаю… Вот по выходным я служу в церкви. Потом днем я сплю. А потом что-то делаю с детьми. И еще ужасно люблю компьютерные игры."
Несмотря на любовь ко всем своим работам, Ивану приходится от многого отказываться. Причина кроется в том, что Охлобыстин - очень верующий человек, которому удается совмещать актерскую профессию и приверженность христианской религии лишь при жестком соблюдении раз и навсегда установленных для себя правил.
"Так как актерская профессия приносит деньги, то я таким образом содержу семью. Я стараюсь не бегать голышом на экране, не матюгаться. От чего-то еще отказываюсь. Но я учусь. И когда-нибудь я обязательно уйду насовсем в церковь. Это моя большая задача. Причем я говорю об этом совсем далеко от экзальтации, потому что я всегда был вполне рациональным прагматиком. Просто в церкви я чувствую себя комфортнее, чем где-либо еще" - говорит Иван.
Актеру Ивану Охлобыстину очень интересны исторические фильмы - из-за того, что надеваешь костюм другой жизни, и еще потому, что снимаясь в исторической картине, можно выразить свой собственный взгляд на прошлое. Ему хотелось бы сняться в фильме о 4 веке - потому, что это было время становления христианства. Или - сыграть мужественного рыцаря-крестоносца и поскакать в честь какой-нибудь подходящей дамы на коне и помахать мечом. Пока костюмных ролей Охлобыстину, к сожалению, не предлагали. Но к какой бы эпохе не относился его персонаж, в картинах Охлобыстину удается спрятать свое собственное лицо и характер.
"Будучи сам режиссером, я очень хорошо понимаю специфику это профессии. Поэтому я знаю, что должен выражать не себя, а то, что хочет выразить художник - в этом и есть профессионализм. Если я всюду буду соваться, то я буду нарушать правила игры. А так режиссеры, с которыми мне приходилось работать, сами, понимая, что я работаю и на них тоже, предлагают мне переделать под себя диалоги, чтобы мне было удобнее, и я действую в этих картинах и как сценарист".
Первый раз на съемочной площадке Охлобыстин оказался еще в школе. Его пригласили сниматься в детском фильме на студии Горького. Он согласился, особенно радуясь тому, что съемки позволяли избежать школьных занятий. Стрекот кинокамеры поначалу приводил Ивана в состояние оцепенения, но довольно быстро вхождение в образ стало привычкой, и от дела уже ничто отвлекало. С тех пор Охлобыстин убежден, что любого человека можно сделать замечательным актером, если суметь подобрать к нему ключик.
"Я думаю, что в будущем актеры будут заниматься только тем, что продавать свои данные. И художник будет выражаться гораздо свободнее и полнее, потому что он будет один - и оператор, и композитор и прочее".
Важнее всего на свете для Ивана Охлобыстина человеческая дружба. Ему удается поддерживать дружеские отношения со многими, а самым близким другом Охлобыстина стал Гарик Сукачев, с которым они вместе сделали фильм "Кризис среднего возраста". Сейчас Сукачев заканчивает картину "Праздник", в создании сценария к которой ему тоже помогал Иван. Охлобыстину нравится работать с друзьями, потому что главное для него - получать удовольствие от самого рабочего процесса.
"Я считаю, что если выбирать между творчеством и дружбой, то я бы сначала выбрал дружбу. Даже если будет какой-то идеальный фильм - то через несколько лет его все равно забудут. Но сеять любовь и дружбу - вот основная цель наша!"
Несмотря на все свое кажущееся легкомыслие, Охлобыстин производит впечатление человека с жестким внутренним стержнем. Наверное, именно благодаря своей человеческой выдержке и определенности, ему совсем не требуются высокие слова в разговоре о творчестве и художественных поисках.
"Я не верю, когда говорят "он страдал, стонал и пучил глаза, когда искал рифму". Я как-то не могу представить себе Пушкина с выпученными глазами. Я не доверяю превосходным степеням, хотя за творчество люди платят своим временем и своим здоровьем. Но я не заламываю руки. Я добр телом и весел разумом."
Анна Гудкова
Материал для программы "Новое кино" (Культура, четверг, 18:40)
наверх
|
