Поиск Yandex по КиноИзму: "Носки большого города" Режиссер - Андрей Ушаков БРАТЬЯ В СОВРЕМЕННОМ АНИМАТОГРАФЕ Сложными и противоречивыми оказались чувства, пробужденные просмотренным недавно маленьким анимационным шедевром Андрея Ушакова "Носки большого города". Сразу оговорюсь - все, что было сказано хорошего и доброго об этом фильме и нашими, и зарубежными критиками - правда. Фильм трогательный, добрый, смешной, его с удовольствием смотрит любая аудитория. И вообще, Самаре повезло - фильм дважды приезжал в наш город, и у нас дважды была возможность его посмотреть (большинство зрителей лишено и этого, так как на видео эти фильмы не выходят). Но получилось так, что "Носки" помимо добрых чувств, пробудили еще и некоторые неожиданные ассоциации. Вот этими ассоциациями и захотелось поделиться с вами, уважаемый читатель. Сегодня мысль о том, что сознательная деятельность общества и человека опирается на огромный пласт бессознательного, не вызывает почти ни у кого раздраженного неприятия. Мы учимся анализировать свои поступки, изучая некие субстанции, которые еще недавно казались ересью. Множество новых научных терминов появилось в нашем арсенале: "либидо", "коллективное бессознательное", "архетипы", вспомнили и хорошо забытые "карму" с "национальным самосознанием". Используя эти и другие понятия, мы пытаемся разобраться в том, что с нами происходит. А происходят порой удивительные и забавные совпадения. Вот и со мной случилось то же самое на втором просмотре "Носков", когда сквозь заявленные параллели с Чаплиным и Норштейном вдруг совершенно нелегально прорвались Балабановские "братья" со своей непрошеной темпоритмической темой: "Большие города..." В самом деле, ассоциация была столь неожиданной, что, отсмеявшись нервно, я решил затеять маленькое расследование этого несанкционированного вторжения на частную территорию моего субъективного восприятия. Итак, начнем с улик. "Носки большого города" - приблизительно так выглядят начальные титры картины. По идее, они почти копируют фильм Чаплина, ставший классикой и должны отсылать к нему. Но как раз в этом месте происходит первый ассоциативный сбой. Вроде бы Балабанов здесь совершенно ни при чем. В "Брате-2" он закрыл мощную тему первого "Брата", сознательно исчерпав ее до дна и много раз спародировав самого себя. Теперь любое упоминание любого "брата" вызывает морщины на лице и желание проехать тему побыстрее. Как и ударный хит группы "Би-2", не просто удачно вошедший в структуру фильма, но и слившийся с ним полностью, возможно именно благодаря "большим городам", присутствующим в тексте вполне случайно (песенка-то затевалась ради полковника). Но вышло так, что "полковников" у Балабанова практически и нет, а вот больших городов, по которым путешествуют братья, целых три. Хит успел поднадоесть и забыться, а вот эти самые большие города, оказывается, застряли в голове, проникли в область бессознательного и зажили там собственной жизнью. Ладно, к городам мы еще вернемся, пойдем пока дальше. Улика вторая: пара носков должна ассоциировать одинокого героя Чарли, который пытается найти свое счастье. Но этого не происходит, несмотря на их явное родство. Два носка - это не один персонаж, разделенный по принципу "толстый-тонкий", это именно два носка, которые хотя и пара, но все же совершенно самостоятельные фигуры. Они связаны генетически, поэтому им нечего искать друг в друге, они смотрят по сторонам и хотят полета, но на их пути встает наш старый знакомый - Большой Город. Именно его должны одолеть наши братья. И от этой навязчивой параллели никак не спасает даже норштейновская пластика, к которой Андрей Ушаков очень старается приблизиться. Потому, что к Балабанову режиссер оказывается гораздо ближе, скорее всего не подозревая об этом. Носки, разделившись и потеряв друг друга, практически повторяют пути Балабановких братьев. Пока один осваивает шикарную сторону столичной жизни, другой проходит сквозь ее задворки. Пока один пытается "найти свое место", второму надо просто выжить. И если начало их путешествия еще рифмуется с чаплинской клоунадой, то ближе к концу это уже чистый Балабанов выпадает пистолетом из коробки. Улика третья: портрет Большого Города. В очень интересном городе путешествуют наши герои. У него нет портретного сходства ни с каким конкретным городом. С высоты птичьего полета он кажется безлико-иностранным, пожалуй, американским, именно по характерной своей безликости. А внизу? Такие витрины, автомобили, мосты можно встретить где угодно, хоть в Москве, хоть в Чикаго, хоть в Гонконге. Правда вот зима, неожиданно ворвавшаяся в дождливо-неопределенное время года, похожа на нашу, русскую, но это лирическое отступление вообще плохо вписывается во временную канву событий. А вот люди, населяющие этот город, скорее наши, отечественные персонажи, уж очень они узнаваемы. Если бы не было Балабанова, на эту картину "мегаполиса вообще" можно было бы не обратить внимания, но Балабанов есть и его не спрячешь. Тема противостояния мегаполиса и человека проходит через все его (и не только его) фильмы, которые мне довелось увидеть. Но лишь с первого "Брата" и "Уродов..." Алексей попытался сделать то, что удалось ему во втором "Брате": перевести нейтральное иностранное слово "мегаполис" на более емкое и устрашающее "большие города". Именно во множественном числе они обнаруживают свою зловещую суть. Именно с ними вступает в противоборство Данила Багров - сначала Петербург (бывшая столица), потом Москва (сегодняшняя столица), потом Америка, как некая абсолютная столица мира. И чем огромнее город, тем гаже его суть (по Балабанову). Конечно, "Большой Город" Ушакова по сравнению с Балабановскими монстрами просто ласковый котенок. Ставя их на одну доску, я прекрасно вижу эту разницу. Но ведь Андрей делал добрый мультфильм и ставил перед собой совсем другие задачи. И то, что его город получился такой прекрасной иллюстрацией балабановской идеи - это та самая случайность, которая, видимо, залегла в нашем общем "коллективном бессознательном". Ведь Балабанов и не скрывает, что он работает с национальными русскими архетипами. Итак: Большие города, с которыми воюют генетические братья. Не важно, похожи эти братья, или непохожи, плохие они или хорошие - то, что они кровные братья, оказывается выше и главнее всего. Таков сюжет, уши которого начинают торчать там, где их не ждешь. Можно ли из всего вышеизложенного делать какие-то глобальные выводы? Лично я, пожалуй, не возьмусь. Но если в столь разных независимых друг от друга произведениях возникают такие недвусмысленные параллели, то похоже, наше (а может и не наше) коллективное бессознательное уже сформировало новую (а может и не новую) философию, сценарий, линию, в которой мы будем участвовать коллективно и бессознательно, возможно удивляясь делам рук своих. Ежемышь Самара наверх