Проекты
В. Жарков, С.Стеблов
“Театральный роман”
Сценарий полнометражного художественного фильма
1.КАЗАРМА. ИНТ. НОЧЬ.
Из горящей казармы на лестницу выбегают полуголые солдаты.
2. ОКРАИНА ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ГОРОДА. ЭКСТ. НОЧЬ.
На окраине провинциального города горит здание казармы.
3. ВОРОТА БЕТОННОГО ЗАБОРА, ОГРАЖДАЮЩЕГО КАЗАРМУ. ЭКСТ. РАННЕЕ УТРО.
В ворота въезжает “газик”.
4. ОБГОРЕВШАЯ КАЗАРМА. ИНТ. РАННЕЕ УТРО.
В казарму входит генерал-майор. Испачканный сажей в рваной форме дежурный вытягивается по стойке “смирно”.
ДЕЖУРНЫЙ: Здрав жел тащ рал ер!
ГЕНЕРАЛ: Отставить!
Генерал идет через казарму к комнате командира роты.
5. КОМНАТА КОМАНДИРА РОТЫ. ИНТ. РАННЕЕ УТРО.
Генерал-майор входит в комнату командира роты.
КАПИТАН (Командир роты): Здрав жел...
ГЕНЕРАЛ: Отставить! Раздалбаи! Всех под трибунал! Как такое может быть! Ну, капитан, ты у меня пожалеешь, что родился, я тебе такое устрою!!!
КАПИТАН: Диверсия, тащ рал ер! Чеченский след!
Генерал открывает окно.
6. ЗАВАЛИВШИЕСЯ И ОБГОРЕВШИЕ ЧАСТИ ЗДАНИЯ КАЗАРМЫ. ЭКСТ. РАННЕЕ УТРО.
Солдаты в трусах и сапогах разбирают завалы.
7. КОМНАТА КОМАНДИРА РОТЫ. ИНТ. РАННЕЕ УТРО.
ГЕНЕРАЛ: А портки у них тоже чеченцы с...дили?! Это что за папуасы у тебя, ты их что, твою мать, одеть не мог!
КАПИТАН: Сгорело все, тащ рал ер, с минуты на минуту ожидаем обмундирование.. Ведь как все произошло...
ГЕНЕРАЛ: Отставить! Где думаешь людей размещать?
КАПИТАН: Есть одна идея, тащ рал ер, разрешите изложить?
ГЕНЕРАЛ: Излагай, только быстро.
КАПИТАН: Размещать будем по общественным организациям...
ГЕНЕРАЛ: Чего?!
КАПИТАН: У нас все продумано, тащ рал ер, разбиваем всех по взводам - у меня с мэрией договоренность достигнута, все в положение входят, есть договоренность со школой, в больнице берут - всех расквартируем...
ГЕНЕРАЛ: Ты с ума сошел, а столоваться они где будут?
КАПИТАН: Организуем, тащ рал ер, кухню полевую наладим, да месяц всего перекантоваться - и глазом моргнуть не успеем, пока казарму отстроят...
ГЕНЕРАЛ: Насчет казармы я с тобой еще разберусь, а насчет людей, гляди! Если хоть одно “чп”, я тебе такой арбуз вставлю - ты меня знаешь!
КАПИТАН: Так точно, тащ рал ер!
ГЕНЕРАЛ: Ну все, я - в штаб, вечером доложишся.
КАПИТАН: Так точно, тащ рал ер!
8. КВАРТИРА КАПИТАНА. КОРИДОР. ИНТ. НОЧЬ.
Шум сливного бачка. Капитан выходит из туалета, он в семейных трусах и с газетой в руке. Зевая, он направляется в спальню.
9. КВАРТИРА КАПИТАНА. СПАЛЬНЯ. ИНТ. НОЧЬ.
Капитан подходит к кровати плавно откидывает одеяло и пристраивается к спящей жене.
ЖЕНА: Да, отстань ты...
КАПИТАН: Ладно, ладно, не шуми....
Звонок в дверь.
ЖЕНА: Господи, ни днем, ни ночью покоя нет...
КАПИТАН: Спи, спи, я пойду открою.
10. КВАРТИРА КАПИТАНА. КОРИДОР. ИНТ. НОЧЬ.
Капитан подошел к двери и открыл ее.
11. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА У КВАРТИРЫ КАПИТАНА. ИНТ. НОЧЬ.
На пороге стоит лейтенант Шишигин.
ШИШИГИН (активным шепотом): Спокойной ночи, то есть, здравия желаю, тщ капитан!
КАПИТАН: Ты че, Шишигин, время знаешь сколько?!
ШИШИГИН: Виноват, тщ тан, “чп” у нас!
Капитан вышел на лестничную клетку и закрыл за собой дверь. Сглотнув слюну, он прохрипел.
КАПИТАН: Говори.
ШИШИГИН: Детсад отказался.
КАПИТАН: Какой детсад?
ШИШИГИН: Третий. Вы ж договорились на пятнадцать...
КАПИТАН: Ну?
ШИШИГИН: А послали двадцать восемь...
КАПИТАН: Ну?
ШИШИГИН: Четверых вернули...
КАПИТАН: А ты куда смотрел?
ШИШИГИН: Да там заведующая, как бульдозер, я ей и про политическую ситуацию, и про чеченский след, как вы учили, а она ни в какую уперлась, орет и четверых выставила...
КАПИТАН: Хреново, товарищ лейтенант, и где они?
ШИШИГИН: Да, здесь, под нами. (Солдатам) Идите сюда.
Из-за лестничного пролета вышли четверо солдат.
СОЛДАТЫ: Здравия желаем тщ тан.
КАПИТАН: Отставить. Ну, конечно, Говнюков, кто еще может быть!
ГОВРЮКОВ: Говрюков, тщ тан.
КАПИТАН: Говрюковым будешь, когда вести себя научишься, тебя вон даже в детсад не берут!
ГОВРЮКОВ: Да, чо я, тщ тан, крайний что ли?
КАПИТАН: Отставить разговоры... Ну, куда мне девать-то вас, на ночь глядя... Ладно, я щас...
Капитан толкнул рукой дверь, дверь не поддалась.
КАПИТАН: Защелкнулась.
Капитан обреченно нажал на кнопку звонка.
КАПИТАН: Давайте вниз, быстро!
Лестница содрогнулась от топота кирзочей.
КАПИТАН: Ну, че, как слоны-то?!
Солдаты и лейтенант перешли на цыпочки.
ЖЕНА КАПИТАНА (из-за двери): Кто там?
КАПИТАН: Мамуль, это я, у меня защелкнулось...
Жена открыла дверь. Капитан прошмыгнул в квартиру.
12. КВАРТИРА КАПИТАНА. КОРИДОР. ИНТ. НОЧЬ.
ЖЕНА: В голове у тебя защелкнулось! Ты знаешь сколько время?!
КАПИТАН: “чп” у нас, наших в детсад не приняли, ты , мамуль, спи, ложись, а я к Соломонычу спущусь, может он поможет.
13. КВАРТИРА КАПИТАНА. КУХНЯ. ИНТ. НОЧЬ.
Капитан подошел к холодильнику и вынул из него бутылку водки.
ЖЕНА: Это обязательно?
КАПИТАН: Ну, а как, мамуль, без подарка? По-людски же надо.
14. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА У КВАРТИРЫ КАПИТАНА. ИНТ. НОЧЬ.
Капитан выскользнул за дверь и спустился на один пролет вниз.
15. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА ПОД КВАРТИРОЙ КАПИТАНА. ИНТ. НОЧЬ.
ЛЕЙТЕНАНТ: Ругается, тщ тан?
КАПИТАН: Отставить. Давай, дуй, лейтенант, к своим, в детсад - и, чтоб там без происшествий!
ЛЕЙТЕНАНТ: Так точно.
Лейтенант побежал вниз по лестнице.
КАПИТАН (солдатам): А вы здесь ждите, я скоро.
Капитан позвонил в добротную железную дверь.
ГОЛОС ИЗ-ЗА ДВЕРИ: Кто там?
КАПИТАН: Израиль Соломоныч, это я, Николай, извините, что поздно...
Дверь открылась.
ИЗРАИЛЬ СОЛОМОНЫЧ: Добрый вечер, Коля.
КАПИТАН: Израиль Соломоныч, разрешите войти.
ИЗРАИЛЬ СОЛОМОНЫЧ: Ну, заходите...
Израиль Соломоныч впустил капитана и закрыл дверь.
16. ДОМ КАПИТАНА. ЭКСТ. РАССВЕТ.
Светало.
17. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА У КВАРТИРЫ ИЗРАИЛЯ СОЛОМОНОВИЧА (далее СОЛОМОНЫЧА). ИНТ. РАССВЕТ.
На лестнице вповалку спали солдаты.
18. КВАРТИРА СОЛОМОНЫЧА. ГОСТИНАЯ. ИНТ. РАССВЕТ.
На столе стояли одна пустая и одна почти пустая бутылка водки. Соломоныч, как загнанный зверь, метался по комнате. Капитан утопал в мягком кожаном кресле, казалось, что он давно потерял способность не только воспринимать что-либо, но и вообще соображать. Но это только казалось.
СОЛОМОНЫЧ: Я все понимаю, Коля, я вхожу в положение, ты знаешь, как я к тебе отношусь...
КАПИТАН: Соломоныч...
СОЛОМОНЫЧ: Коля, я тебя уважаю...
КАПИТАН: Соломоныч...
СОЛОМОНЫЧ: Но, у меня же театр, Коля, театр - а не казарма!
КАПИТАН: Соломоныч...
СОЛОМОНЫЧ: Нет, Коля, нет, даже ради тебя - нет!
Капитан сполз с кресла и на коленях двинулся к Соломонычу, обхватив его ноги, он заплакал. Соломоныч замер и обмяк.
СОЛОМОНЫЧ: Хорошо, но на месяц - не больше, обещаешь?
Капитан поднялся с колен и затряс руку Соломоныча.
КАПИТАН: Железно, Соломоныч, железно, ты меня знаешь, отличные ребята, они тебе и декорации таскать, и полы мыть, и все чего ни пожелаешь! Хочешь на них посмотреть?
СОЛОМОНЫЧ: Поздно, Николай.
КАПИТАН: Да, они у меня тут рядом, под дверью!
Капитан схватил Соломоныча под руку и потащил на лестничную клетку.
19. ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА У КВАРТИРЫ СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. РАССВЕТ.
КАПИТАН: Подъем! Ну, быстро, быстро, построились.
Солдаты вскочили с лестницы и стали строиться.
КАПИТАН: Ну, разобрались уже, разобрались!
Солдаты встали по росту.
КАПИТАН (обходя строй): Так, Говрюков, тебе пряжка-то по яйцам не бъет?!
ГОВРЮКОВ: А чего?
КАПИТАН: Ремень подтяни, чего?! Так, застегнулись все... И слушаем меня внимательно. Вот этот человек (капитан указал на Соломоныча) для вас не человек, для вас он - Господь Бог, и вы молиться на него должны. Вот, с завтрашнего дня, верней с сегодняшнего, вы поступаете в полное его распоряжение. Поняли?
Солдаты в разнобой закивали головами.
КАПИТАН: Так, я не понял!
СОЛДАТЫ: Так точно, тщ тан!
КАПИТАН: Вот так. А теперь о главном. Если я от этого святого человека услышу, хотя бы одно...
СОЛОМОНЫЧ: Ну, Николай...
КАПИТАН: Нормально, Израиль Соломоныч, нормально... Услышу хотя бы одно....
И не сумев подобрать нужное слово, капитан затряс в воздухе указательным пальцем.
КАПИТАН: Ты меня понял, Говрюков!
ГОВРЮКОВ: Да, чо я, крайний что ли...
КАПИТАН: Отставить... Так вот, если хотя бы что-нибудь, я вам такие арбузы повставляю - вы меня знаете! Вопросы есть?
ГОБЛИН (молодой солдат): Тщ тан, а можно...
КАПИТАН: Можно машку за ляжку, козу на возу и телегу с разбегу - а в армии - разрешите!
МОСКВИЧ (другой солдат): А куда нас, тщ тан?
КАПИТАН: Вопрос своевременный. На него, я думаю, лучше ответит сам Израиль Соломоныч...
СОЛОМОНЫЧ: Ну, Николай...
КАПИТАН: Не стесняйся, Израиль Соломоныч, принимай командование и по строже с ними.
Капитан отошел в сторону, уступая место Соломонычу.
СОЛОМОНЫЧ: Здравствуйте, ребята. Прежде всего, я думаю, давайте познакомимся, меня зовут Израиль Соломонович Швец, я работаю директором нашего городского “Театра драмы и комедии”. Среди постановок нашего театра такие спектакли как: “Где тонко, там и рвется”, “Не все коту масленица”, ну, я думаю, что с репертуаром вы еще успеете ознакомиться...
МОСКВИЧ: А чего нас, артистами что ли?
СОЛОМОНЫЧ: Ну, друзья мои, я думаю, что артистами вам пока рановато, для этого нужно время, труд, наконец талант...
КАПИТАН: Талант-то у них есть - казармы поджигать! Да, Говрюков?
ГОВРЮКОВ: А че я, крайний что ли?
СОЛОМОНЫЧ: И, вообще, друзья мои, в театре есть много других замечательных, не менее интересных профессий, но об этом, я думаю, мы поговорим завтра, на свежую голову, вернее уже сегодня. (обращаясь к капитану) Ребята, пускай, подходят прямо в театр, там, я думаю, Николай Петрович, мы решим вопрос их размещения, и найдем им человека, непосредственного их, так сказать, начальника, командира.
20. ТЕАТР. ЗРИТЕЛЬСКОЕ ФОЙЕ. ИНТ. УТРО.
В девять часов утра, в гулком фойе, широко, по-матроски, расставив ноги, завпост театра (заведующий постановочной частью) Василий Кузьмич Колпиков знакомился с погорельцами. Колпиков обратился к солдатам не то на якуцком, ни то на ненецком наречии. Во рту Колпикова что-то хлюпало, булькало, клокотало и хрюкало, из всего этого разнообразия звуков солдаты со временем стали понимать отдельные слова и даже складывать их в предложения. Оказалось, что говорит он по русски, но из всей пространной речи командира солдаты вынесли только: что зовут его Василий Кузьмич ни то Купиков, ни то Попиков, что здесь им не тут и, что он им что-то покажет. Зажигательную речь Колпикова прервало появление блондинки лет тридцати пяти - сорока. Заведующая музеем театра Елена Фантиновна Цурко на все сто двадцать процентов оправдывала поговорку сорок пять - баба ягодка опять. Ее высокий бюст и обтянутые легким платьем бедра привели сонных бойцов в состояние приподнятости, командир же преобразился до неузнаваемости - он как-то весь встрепенулся, постройнел, даже вырос, и непонятные доселе лившиеся из него звуки превратились в нормальную человеческукю речь.
КОЛПИКОВ: Утро доброе, Елена Фантинна.
ЦУРКО: Здравствуйте, Василий Кузьмич, я гляжу у вас пополнение...
КОЛПИКОВ: Да, вот, на время прислали для прохождения, так сказать, службы, Елена Фантинна, так что, вот, командую...
ЦУРКО: А я как раз к вам за помощью...
КОЛПИКОВ: Так, слушаю...
ЦУРКО: Мне, Василилий Кузьмич, надо экспозицию в порядок привести, вы бы мне кого-нибудь выделили.
КОЛПИКОВ: Это мы сейчас решим, Елена Фантинна.
Перейдя на тарабарский, Колпиков обратился к солдатам.
КОЛПИКОВ: Добровольцы есть?
Четыре пары ног дружно шагнули вперед.
КОЛПИКОВ: Елена Фантинна, вам сколько надо?
ЦУРКО: Да мне одного, там работы немного.
МОСКВИЧ: Василий Кузьмич, давайте я все сделаю.
КОЛПИКОВ: Фамилия?
МОСКВИЧ: Селезнев.
КОЛПИКОВ: Значит так, Селезнев, пойдешь с Еленой Фантинной, в музей, и все такое... Елена Фантинна, а вы там с ним построже! Значит, с этим разобрались.
ЦУРКО: Спасибо, Василий Кузьмич.
Москвич и Елена Фантиновна вышли из фойе.
КОЛПИКОВ (на тарабарском): Остальные за мной.
21. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА ( СОЛОМОНЫЧА). ИНТ. ДЕНЬ.
ДЕРГАЧ: Я рад, Израиль Соломоныч, что нашел в вас понимание.
СОЛОМОНЫЧ : А как же, хорошие люди должны помогать друг другу, а иначе как жить.
ДЕРГАЧ: Я думаю, что со следующей недели и начнем перечислять.
СОЛОМОНЫЧ: Дай Бог, дай Бог!
ДЕРГАЧ (смотрит на часы): Ну, засиделся я у вас, пора и честь знать.
СОЛОМОНЫЧ: До встречи, надеюсь, что наше знакомство перерастет в крепкую дружбу.
ДЕРГАЧ: Это уж, как водится, тем более, что я старый поклонник вашего театра. С юности, вы знаете, люблю искусство, сам было хотел стать артистом, да Бог миловал. А в театр до сих пор захаживаю. Кстати, с удовольствием захаживаю, молодые ребята у вас очень интересные есть. Вот эта вот девочка... все забываю..
СОЛОМОНЫЧ: Которая?
ДЕРГАЧ: Ну, вот эта, в мюзикле Варвару играет...
СОЛОМОНЫЧ: А, Оля Меженная.
ДЕРГАЧ: Да, очень талантлива, мне кажется, на таких надо делать основную ставку - за ними будущее.
СОЛОМОНЫЧ: Я бы с удовольствием, но вы сами знаете наши возможности.
ДЕРГАЧ: Поможем, ну это отдельный разговор, и мы к нему еще вернемся.
СОЛОМОНЫЧ: Ловлю на слове.
ДЕРГАЧ: Да, и насчет пропуска, дайте распоряжение, а то у вас тут, как на военном положении.
СОЛОМОНЫЧ: Конечно, конечно, я вас сейчас провожу и все на месте решим.
Соломоныч и Дергач вышли из кабинета.
22. ТЕАТР. ЗРИТЕЛЬСКОЕ ФОЙЕ. ИНТ. ДЕНЬ.
Соломоныч и Дергач идут по фойе, навстречу им солдаты несут диван.
ДЕРГАЧ: Во, я ж говорю, как на военном положении.
СОЛОМОНЫЧ: Да, вот на месяц поселились у нас, казарма у них сгорела.
ДЕРГАЧ: Сгорела! Сами, небось, подожгли, правильно я говорю, боец?
Дергач хлопнул по плечу Говрюкова. Все кроме Говрюкова и Колпикова засмеялись.
ГОВРЮКОВ: Чо, я крайний что ли.
ДЕРГАЧ: Не бойся, не бойся, не расскажу никому.
СОЛОМОНЫЧ: Ну, что, ребята, нормально устроились, смотрю, Василий Кузьмич вам уже дело придумал. Ну, не будем мешать, пойдемте, Борис Васильевич.
Соломоныч Дергач прошли вглубь фойе.
ГОБЛИН (Василию Кузьмичу): Василий Кузьмич, разрешите поставить, руки затекли.
КОЛПИКОВ: Да, тут, вот, чуть-чуть осталось.
Солдаты нехотя продолжили движение.
ГОВРЮКОВ: Так, Гоблин, встал на дедушкину сторону.
Гоблин пристроился к дивану со стороны Говрюкова.
ГОБЛИН: А москвич-то лучше всех устроился - сейчас, наверное, тетку пялит.
КОЛПИКОВ: Сюда давай.
Солдаты вынесли диван из фойе.
23. ТЕАТР. СЦЕНА В ЗРИТЕЛЬНОМ ЗАЛЕ. ИНТ. ДЕНЬ.
Шла репетиция камерной любовной сцены.
МЕЖЕННАЯ: Я никогда никого не любила как люблю вас. Вы для меня, Геннадий Николаич, все.
ГОЛУБ: Ну, что вы, Надюша, я не тот, за кого вы меня принимаете. Я бы хотел любить вас, но я боюсь разбить вам сердце. Я боюсь, что когда-нибудь вы разочаруетесь во мне.
РЕЖИССЕР (полушепотом): Молодцы!
МЕЖЕННАЯ: Не бойтесь, Геннадий Николаевич, я сделала свой выбор. Чтобы не случилось - теперь я ваша. Быть полезной любимому человеку, пожертвовать для него всем - только так я понимаю любовь !
ГОЛУБ: Наденька, у вас горячее сердце!
КОЛПИКОВ (из-за спины артистов): Прошу прощения, Михал Григорич, куда диван поставить?
РЕЖИССЕР: Стоп!!! Вы что, с ума сошли, что вы себе позволяете?! Вы понимаете, что репетиция идет?!
КОЛПИКОВ: Вы же сами сказали, чтоб мы диван...
РЕЖИССЕР: Какой к чертям собачьим диван!
КОЛПИКОВ: Вы сказали, чтоб мы диван принесли, а орать на меня не надо - я вам не артист!
РЕЖИССЕР: Я не ору, Уважаемый Василий Кузьмич, но вы поймите, что диван для театра, а не театр для дивана!
КОЛПИКОВ: Вы сами сказали ,чтоб мы...
РЕЖИССЕР: Все, не хочу слушать, мы с вами в другом месте поговорим!
КОЛПИКОВ: Но вы са...
РЕЖИССЕР: Все, покиньте сцену - мне работать надо.
Колпиков выругался на тарабарском языке и стремительно пошел со сцены.
24. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ. КУЛИСА СЦЕНЫ. ИНТ. ДЕНЬ.
ГОБЛИН: Василий Кузьмич, а нам-то чего делать?
КОЛПИКОВ (стремительно проходя мимо): Вот чего он скажет, то и делайте.
Трое солдат поставили диван и сели на него. Потом один из них, Вова, встал с дивана, подошел к краю сцены.
25. СЦЕНА В ЗРИТЕЛЬНОМ ЗАЛЕ. ИНТ. ДЕНЬ.
РЕЖИССЕР: Давайте со слов: “Я полюбила вас, вы для меня все”. Только Оля, я вас прошу, легче все, легче, не надо играть трагедию. Вы ему признаетесь в любви - он вам, но все это - впроброс, он не единственный, будут другие, поэтому все проще.
МЕЖЕННАЯ: Михал Григорич, вы меня простите, я просто не понимаю - ведь она его искрене любит и искрене готова идти за ним на край света, как же она может относиться впроброс к своей любви.
РЕЖИССЕР: Оля, мы не трагедию играем, жизнь проще, любит - не любит - не об этом пьеса!
МЕЖЕННАЯ: Но мне для понимания образа...
РЕЖИССЕР: Оля, давайте не будем спорить - играйте как хотите. (На весь зал) Репетиция со светом и музыкой! Когда он берет ее руку - музыка!
МИКРОФОН (на весь зал): А, какая?
РЕЖИССЕР: Третья, лирическая, начинай с микшера и на подъем. Так, все готовы? Пожалуйста!
26. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ. КУЛИСА СЦЕНЫ. ИНТ. ДЕНЬ.
Как завороженный, Вова смотрел на сцену. Погас свет, заиграла музыка. Вова начал погружаться в сладкие грезы, ему стало казаться, что это он стоит на сцене, и что это в него влюблена прекрасная девушка, а он держит ее за руку и шепчет о любви.
27. ИЛЛЮСТРАЦИЯ ВОВИНОЙ ФАНТАЗИИ. СЦЕНА ЗРИТЕЛЬНОГО ЗАЛА. ИНТ. ПОЛУМРАК.
МЕЖЕННАЯ: Я никогда никого не любила как люблю вас. Вы для меня, Геннадий Николаич, все.
ВОВА (в костюме Голуба): Ну, что вы, Надюша, я не тот, за кого вы меня принимаете. Я бы хотел любить вас, но я боюсь разбить вам сердце. Я боюсь, что когда-нибудь вы разочаруетесь во мне.
МЕЖЕННАЯ: Не бойтесь, Геннадий Николаевич, я сделала свой выбор. Чтобы не случилось - теперь я ваша. Быть полезной любимому человеку, пожертвовать для него всем - только так я понимаю любовь !
ВОВА (в костюме Голуба): Наденька, у вас горячее сердце!
РЕЖИССЕР: Это что такое! Кто это?! Стоп! Свет в зал!
Грубый крик режиссера вернул Вову в реальность. В зал дали свет. Реальность застала солдата стоящим на сцене вместе с актерами. Когда солдат осознал происходящее, он попытался промычать извинение, но режиссер не давал ему опомниться.
РЕЖИССЕР: Нет! Это уже ни в какие ворота не лезет! Это не театр, а сумасшедший дом!!! Япрекращаю репетицию - все свободны!
Режиссер сорвался с места и выбежал вон из зала. Вова в полной растерянности стоял на сцене.
28. КУЛИСА СЦЕНЫ. ИНТ. ДЕНЬ.
Говрюков и Гоблин катались по дивану от смеха.
29. ТЕАТР. СТОЛЯРНЫЙ ЦЕХ. ИНТ. ДЕНЬ.
За столом из неструганых досок сидел Колпиков и два столяра. На столе стояла бутылка водки, стаканы и валялись разорванные обертки от шоколада “Сникерс”.
1-й СТОЛЯР: Да брось ты, Кузьмич, наплюй и разотри. Будь выше.
КОЛПИКОВ: Мне что, больше всех надо!? Все умные, а чуть чего - к Василию Кузьмичу! А потом орут на Василия Кузьмича! Сам сказал диван принести!
2-й СТОЛЯР: Ну, будем.
Трое чокнулись и выпили.
30. СТОЛОВАЯ ДЛЯ РАБОТНИКОВ ТЕАТРА. ИНТ. ДЕНЬ.
Говрюков, Гоблин и Вова сидели за столом и наслаждались несолдатской пищей.
ГОВРЮКОВ: Так, Гоблин, котлетку дедушке прислал.
ВОВА: Говрюков, куда тебе три?
ГОВРЮКОВ: Не понтуйся, артист.
К столу подошел Москвич с подносом.
МОСКВИЧ: Вот такая жизнь мне нравится, это не в казарме!
ГОВРЮКОВ: Ну, че, давай, рассказывай.
МОСКВИЧ: Что рассказать тебе, друг мой, Говрюков?
ГОВРЮКОВ: Ладно, не понтуйся.
ГОБЛИН: Трахнул?
МОСКВИЧ: Влюбилась в меня, как кошка, завтра опять зовет.
К солдатскому столу подошла актриса Меженная и обратилась к Вове.
МЕЖЕННАЯ: Молодой человек, вы бы хотя бы извинились!
Солдат, как заворженный, посмотрел на Ольгу и промычал что-то невнятное.
МЕЖЕННАЯ: Вы сорвали репетицию, приличные люди в таких ситуациях подходят и извиняются.
Вова и на этот раз не издал никакого членораздельного звука.
МОСКВИЧ: Девушка, вы не обращайте внимания, он у нас контуженый, а меня Вадим зовут, хотите я за него извинюсь.
Покрасневший Вова вскочил из-за стола и выбежал вон из столовой. Говрюков заржал, как ретивый конь, и потянул к себе Вовину тарелку.
31. РЕПЕТИЦИОННЫЙ ЗАЛ, ГДЕ РАЗМЕСТИЛИ СОЛДАТ (ДАЛЬШЕ КАЗАРМА). ИНТ. НОЧЬ.
Солдаты лежали на своих койках. Все кроме Вовы спали.
ВОВА: Гоблин, а Гоблин... Гоблин!
ГОБЛИН: Чего?
ВОВА: Ты любил когда-нибудь?
ГОБЛИН: Че, дурак что ли, будишь-то, и так не высыпаюсь!
ВОВА: Вадь, а Вадь... Вадь!
МОСКВИЧ: Чего тебе?
ВОВА: Вадь, а ты любил когда-нибудь?
МОСКВИЧ: Много раз, много раз.
ВОВА: Нет, по настоящему?
МОСКВИЧ: Да пошел ты!
32. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД ТЕАТРА. ИНТ. УТРО.
В театр вошел Дергач.
ДЕРГАЧ (вахтеру): Доброе утро, Клавдия Максимовна, часы-то стоят у вас?
Дергач кивнул в сторону больших дубовых часов с маятником и гирей.
ВАХТЕР: Да они всегда стоят.
ДЕРГАЧ: Ничего, починим. Израиль Соломоныч у себя?
ВАХТЕР: Спрашивал уже про вас.
Дергач положил на стол шоколадку.
ДЕРГАЧ: К чаю, Клавдия Максимовна.
ВАХТЕР: Балуте, Борис Васильич! (Указывая на букет в руке Дергача) А это роскошество кому?
ДЕРГАЧ: Клавдия Максимовна, Оленьке Меженной передайте, а от кого не говорите - сюрприз!
ВАХТЕР: Ох, Борис Василич, была бы я помоложе!
ДЕРГАЧ: Да, куда ж еще моложе!
Вахтерша залилась громким смехом.
33. ТЕАТР. СЦЕНА ЗРИТЕЛЬНОГО ЗАЛА. ИНТ. УТРО.
Вова и Гоблин подметали сцену, Говрюков сидел в зале. На сцену вышел заслуженный артист Голуб.
ГОЛУБ: Мм-маа, ммм-маа, на дворе трава, бык, бык-тупогуб, тупогубенький бычок . Здорово служивые!
СОЛДАТЫ: Здрасти.
ГОЛУБ: Вы бы водичкой побрызгали, чтобы пыли не было.
ВОВА: Мы брызгали.
ГОЛУБ: Это ты что ли на сцену вчера вывалился?
ВОВА: Угу.
ГОЛУБ: Артистом, что ли решил стать?
Говрюков заржал.
ГОЛУБ: Это что за здоровяк такой?
ГОБЛИН: Говрюков.
ГОЛУБ: Почему не работаешь, Говрюков?
ГОВРЮКОВ: Не положено.
ГОЛУБ: Командир что ли?
ГОВРЮКОВ: Дедушка.
ГОЛУБ: Старослужащий что ли?
ГОВРЮКОВ: Угу.
Голуб спустился в зрительный зал, сел рядом с Говрюковым и потрепал его по плечу.
ГОЛУБ: Здоровяк-то какой!
ГОВРЮКОВ: Да ладно.
ГОЛУБ: Качаешься, что ли?
ГОВРЮКОВ: Да ладно.
ГОЛУБ: Ну, чего, здоровый дядька, куришь?
ГОВРЮКОВ: Да нечего.
Голуб достал пачку мальборо и предложил Говрюкову.
ГОЛУБ: Угощаю.
Говрюков взял сигарету, достал из кармана спички, хотел уже было закурить.
ГОЛУБ: Ну, не здесь, не здесь, пойдем в курилку.
ГОВРЮКОВ: Гоблин, работа продолжается, дедушка скоро прийдет.
ГОЛУБ: Ох, какой строгий дядька!
ГОВРЮКОВ: Да, ладно.
Голуб и Говрюков ушли за сцену.
34. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД ТЕАТРА. ИНТ. УТРО.
В театр зашла Ольга Меженная. Вахтер пила чай с шоколадом.
МЕЖЕННАЯ: Здравствуйте, Клавдия Максимовна, при-ятного апетита.
ВАХТЕР: Оля, не пробегайте мимо, у меня для вас букетик. От кого не велено говорить - сюрприз.
Вахтер протянула Меженной роскошный букет.
МЕЖЕННАЯ: Клавдия Максимовна, это Борис Васильич оставил?
ВАХТЕР: Я этого не говорила, счастливая вы, Оленька, такой мужчина!
МЕЖЕННАЯ: Клавдия Максимовна, я вас очень прошу, ничего от Бориса Васильевича для меня не брать.
ВАХТЕР: А это я куда дену?
МЕЖЕННАЯ: Себе оставьте.
35. ТАЕТР. КУРИЛКА. ИНТ. УТРО.
На диване сидели с сигаретами Голуб и Говрюков.
ГОЛУБ: Ну, а по вечерам?
ГОВРЮКОВ: Скукота...
ГОЛУБ: А ты заходи ко мне, посидим, коньячку выпьем, покалякаем, я закусочку соображу, голодный небось?
ГОВРЮКОВ: А когда?
ГОЛУБ: Да, хоть бы сегодня, после спектакля и заходи.
В курилку заглянула помреж (помошник режиссера) Соня.
СОНЯ: Яков Григорич, на сцену.
ГОЛУБ: Что, уже и психопат пришел?
СОНЯ: Пришел.
ГОЛУБ: Ну, тогда и я иду.
Соня вышла из курилки.
ГОЛУБ: Ну, до вечера, Борис. Только ты никому не говори, что ко мне идешь, скажут, что солдат спаиваю, люди они знаешь...
ГОВРЮКОВ: Да, ладно.
ГОЛУБ: Эх! Здоров же черт...
Бодрым шагом Голуб вышел из курилки.
36. МУЗЕЙ ТЕАТРА. ИНТ. ДЕНЬ.
МОСКВИЧ: Елена Фантинна, а вы не могли бы подарить мне портрет Станиславского?
ЕЛЕНА ФАНТИННА: А зачем тебе?
МОСКВИЧ: Не знаю, вы так интересно рассказываете, мне вообще не встречались такие интересные люди. Я когда попал сюда, в театр, я как будто бы окунулся в новый, неизведанный для меня мир. Вы поверите, я никогда раньше практически не был в театре... Я его вообще не любил...
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Это заблуждение, Вадим.
МОСКВИЧ: Елена Фантинна, я не спал сегодня всю ночь...
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Почему?
МОСКВИЧ: Я думал над вашими словами, что театр - это жизнь...
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Жизнь - театр - и сказал это Шекспир...
МОСКВИЧ: Ну, не в этом дело, Елена Фантинна, как вы посмотрите на то, если я стану артистом, не сейчас, конечно, после армии, я твердо решил поступать, и я хотел, чтобы вы меня подготовили…
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Но я не актриса, Вадим.
МОСКВИЧ: Ну, и что, вы столько знаете, у вас за плечами большой жизненный опыт, а мне всегда хотелось повстречать женщину зрелую, опытную во всех отношениях...
Москвич крепко прижал к себе Елену Фантиновну.
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Что вы этим хотите сказать, милый мальчик?
МОСКВИЧ: Елена Фантинна, я обезумел!
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: И что дальше?
МОСКВИЧ: Не знаю, Лена...
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Я старше вас на двадцать лет, Вадим.
МОСКВИЧ: Лена, я не вижу твоего возраста.
ЕЛЕНА ФАНТИНОВНА: Все, я сейчас засмеюсь, отпустите меня, все, отпусти...
МОСКВИЧ: Один поцелуй, Елена Фантинна, один...
С тортиком в музей вошел Колпиков.
КОЛПИКОВ: Елена Фантинна, разрешите... Я тут думал, чайку ... Ну, да я в другой раз...
Как ошпаренный, Колпиков вылетел из музея.
37. КАБИНЕТ СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
СОЛОМОНЫЧ: Яша, успокойся, я знаю, что это ужасно, но не надо делать из этого трагедию.
ГОЛУБ: Изя, мне чуть бошку не проломило, а ты говоришь успокойся, если б я не отошел - все, хана! В милиметре прошла!
СОЛОМОНЫЧ: Ты извини, Яков, я все понял, просто мне сейчас некогда, позже разберемся с этим вопросом.
ГОЛУБ: Ну, Израиль Соломонович, я тебя не понимаю! Когда это все рухнет и кого-нибудь придавит - сразу время найдется!
Голуб выбежал из кабинета.
СОЛОМОНЫЧ (вдогонку): Яков!
Соломоныч обратился к сидевшему напротив него за столом Дергачу.
СОЛОМОНЫЧ: Извините, Борис Васильевич, здание ветхое, что ни день, то - здрасти!
ДЕРГАЧ: Ну, так, я пойду, Израиль Соломоныч, до пятницы.
СОЛОМОНЫЧ: Ждем вас.
ДЕРГАЧ: Надеюсь, что это действительно формальность.
СОЛОМОНЫЧ: Не больше того, Борис Васильевич, но коллектив есть коллектив, надо поставить людей в известность. Но вы не волнуйтесь - артисты люди сговорчивые, так что в пятницу в три.
ДЕРГАЧ:Ну, дай-то Бог.
38. КАЗАРМА. ИНТ. ВЕЧЕР. РЕЖИМ.
ГОВРЮКОВ: Гоблин, у тебя одеколон есть?
ГОБЛИН: Нету, откуда?
ГОВРЮКОВ: Да, не ссы, не пить, подмышками побрызгать.
ГОБЛИН: Дездорант есть, яблочный.
ГОВРЮКОВ: Пришли.
Гоблин кинул Говрюкову дезодорант.
ГОВРЮКОВ: А где все?
ГОБЛИН: Сергунов на сцене дежурит, Москвич, небось, трахает кого-нибудь. А ты чего, по бабам?
ГОВРЮКОВ (Обильно поливая себя дезодорантом): Не должно колебать ни одного Гоблина. Встреча у меня важная.
39. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ. ИНТ.ВЕЧЕР.
Конец спектакля. Поклоны. Зрительный зал аплодирует. В директорской ложе аплодирует Дергач, на галерке - Вова.
40. СТОЛЯРНЫЙ ЦЕХ. ИНТ. ВЕЧЕР.
За столом из неструганых досок сидел Колпиков и два столяра. На столе стояли бутылка водки, стаканы, коробка с несколькими кусками торта.
КОЛПИКОВ: Я ведь, как по-человечески хотел, мне ведь тоже пристань нужна.
1-й ТОВАРИЩ: Да брось ты, Кузьмич, баба она и есть ба-ба - наплюй и разотри.
КОЛПИКОВ: Я ведь как, по-человечески ... А она с солдатом...
1-й ТОВАРИЩ: Все бабы - шлюхи, мир - бардак. Ну, будем.
Трое чокнулись, выпили и закусили остатками торта.
41. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ ОЛЬГИ МЕЖЕННОЙ. ИНТ. ВЕЧЕР.
После вечернего спектакля в гримерную Ольги Меженной постучал Дергач. В его руках был раскошный букет цветов.
ОЛЬГА (из-за двери): Да-да?
ДЕРГАЧ: Оленька, это я, разрешите войти?
ОЛЬГА: Нет, нет, Борис Васильевич, я не одета.
ДЕРГАЧ: Хорошо, Оленька, я подожду.
Дергач достал из кармана пачку сигарет, закурил, обернулся и увидел стоящего рядом солдата.
ДЕРГАЧ: Чего тебе?
ВОВА: Сигареткой не угостите?
ДЕРГАЧ: На.
Дергач протянул Вове пачку, тот взял сигарету.
ВОВА: Спасибо.
Дергач погрузился в свои мысли и тут же забыл о присутствии солдата. Зделав несколько затяжек, Дергач опять обратил внимание на стоящего рядом Вову.
ДЕРГАЧ: Чего тебе?
ВОВА: Спички.
Дергач поднес Володе зажигалку. Они стояли молча и курили.
42. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ ГОЛУБА. ИНТ. ВЕЧЕР.
Говрюков неуверенно постучал в дверь с табличкой “Я.Г. Голуб”.
ГОЛУБ (из-за двери): Кто там?
ГОВРЮКОВ: Говрюков.
Голуб открыл дверь. Он был в цветастом шелковом халате, распахнутом на груди.
ГОЛУБ: Ты пунктуален Борис, это хорошее качество. Проходи.
43. ГРИМЕРНАЯ ГОЛУБА. ИНТ. ВЕЧЕР.
Голуб впустил Говрюкова, выглянул в коридор, осмотрелся по сторонам и закрыл дверь на ключ. Зайдя в гримерную, Говрюков застыл от удивления. На столе стояла бутылка дорогого коньяка и закуска, которую Говрюков видел только в кино.
ГОВРЮКОВ: Неслабо!
ГОЛУБ: Натюрморт, да? Да, ты не стой, садись, сейчас музычку включим.
Говрюков сел на диван. Голуб нажал на кнопку магнитофона, и из динамика полилась популярная мелодия, приглашая Говрюкова расслабиться.
ГОЛУБ: Ну, танцевать нам еще рано.
Сказал Голуб и странно захихикал.
ГОЛУБ: Стало быть по маленькой.
Голуб подсел к Говрюкову и разлил коньяк.
ГОЛУБ: Знаешь, за что хочу выпить, за дружбу, за настоящую мужскую дружбу, искаверкали это слово, Борис, а для меня дружба - это плечо, плечо, на которое можно опереться в трудную минуту, я надеюсь, что в твоем лице, Боря, я найду это плечо. За дружбу, Боря.
Они чокнулись и опрокинули рюмки.
44. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ МЕЖЕННОЙ. ИНТ.ВЕЧЕР.
Дергач постучал в дверь гримерной.
ДЕРГАЧ: Оленька, я жду...
МЕЖЕННАЯ (из-за двери): Одну минуту.
ДЕРГАЧ: Понял, понял...
Дергач заметно волновался. Он посмотрел на все еще стоящего рядом Вову так, как будто в первый раз его видел.
ДЕРГАЧ: А ты чего здесь?
ВОВА: Курю.
ДЕРГАЧ: Ну, ты давай, покури в другом месте.
ВОВА: Ладно.
Сказал Вова и остался стоять на месте. За дверью послышались шаги, Дергач затушил сигарету и приосанился. Дверь открылась и появилась Ольга.
ДЕРГАЧ: Оля, прости, Оленька, ты неправильно меня поняла...
МЕЖЕННАЯ: Борис Васильевич, мне с вами не о чем разговаривать...
ДЕРГАЧ: Оля, я был не прав, я тоже не хочу грязи в наших отношениях, я просто прошу выслушать меня...
Краем глаза Дергач заметил, что Вова все еще стоит здесь. Он резко развернулся к солдату и начал на него орать.
ДЕРГАЧ: Ты чего больной!? Иди отсюда, придурок!
Дергач направился в сторону Вовы.
МЕЖЕННАЯ: Не трогай его, он контуженый, я его знаю!
ДЕРГАЧ: Контуженый?! Как контуженый?! Чего, правда контуженый? А я не понял, стоит здесь...
Дергач заговорил с Вовой как с глухим.
ДЕРГАЧ: Прости, брат, я не знал, что ж ты сразу то не сказал, на тебе сигареты и иди! Покури там, иди! У меня тут дело, а ты мешаешь. Иди!
Дергач направил Володю к выходу из коридора, и когда тот скрылся за углом, он вернулся к прерваному разговору.
ДЕРГАЧ: Оля, выслушай меня...
45. ГРИМЕРНАЯ ГОЛУБА. ИНТ. ВЕЧЕР.
Голуб и Говрюков танцевали под быструю ритмичную музыку.
ГОЛУБ: Давай, давай, активней, раскрепощайся.Тан-цуй, Боря, танцуй! Да, сними ты с себя эту хламиду, вспотел-то как, эх, Борька, где мои семнадцать лет, давай на брудер-шафт.
Голуб налил себе и Говрюкову.
ГОЛУБ: Так, скрестили руки, вот так, и до дна!
Голуб и Говрюков выпили на брудершафт.
ГОЛУБ: А теперь, Борька, по русскому обычаю...
Голуб присасывался по очереди то к одной, то к другой щеке Говрюкова.
ГОЛУБ: Раз... Два...
46. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ МЕЖЕННОЙ. ИНТ. ВЕЧЕР.
Дергач, распаляемый страстью, целовал Ольгу во все места, попадавшиеся на его пути: руки, плечи, шею. Девушка как могла отбивалась.
ДЕРГАЧ: Оленька, богиня, богиня - моя, моя!!! Люблю, люблю - навсегда!!!
МЕЖЕННАЯ: Прекратите, Борис Васильевич! Что вы делаете!
ДЕРГАЧ: Моя! Моя!
47. ГРИМЕРНАЯ ГОЛУБА. ИНТ. ВЕЧЕР.
Поцеловав Говрюкова дважды, Голуб заходил на третий поцелуй. Говрюков насторожился. И всем телом подался назад.
ГОЛУБ: Нет, нет - положено три раза!
С этими словами Голуб буквально впился в губы очумевшего Говрюкова.
48. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ МЕЖЕННОЙ. ИНТ. ВЕЧЕР.
Встретив упорное сопротивление Дергач пришел в ярость.
ДЕРГАЧ: Ах, ты, дрянь, ты думаешь от меня можно так просто отмахнуться?! Я не таких обламывал! Ты, потаскуха, ноги мне еще лизать будешь!
Дергач стал раздирать на Ольге платье. Она уже не сопротивлялась, силы покинули ее - она только молча всхлипывала и это еще больше распаляло Дергача.
ДЕРГАЧ: На карачках будешь ползать, паскуда...
Дергач не успел закончить фразу - что-то больно ударило его по голове. Он на мгновение замер, а потом со звуком “уу-ееее!!!” схватился за голову.
49. ГРИМЕРНАЯ ГОЛУБА. ИНТ. ВЕЧЕР.
Для того, чтобы набрать воздуха, Голуб на секунду прервал долгий и влажный поцелуй. В этот момент огромный крепкий кулак обрушился на его счастливое лицо.
50. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ МЕЖЕННОЙ. ИНТ. ВЕЧЕР.
Держа себя за голову, Дергач обернулся назад. Перед ним стоял Вова, держа в руке жестяное мусорное ведро.
ДЕРГАЧ: Контуженый, ты покойник.
Прямым справа Дергач профессионально вырубил Вову.
51. ГРИМЕРНАЯ ГОЛУБА. ИНТ. ВЕЧЕР.
На полу лежал распластанный Голуб. На ходу надевая камуфляжную куртку, Говрюков выбежал из гримерной.
52. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ МЕЖЕННОЙ. ИНТ. ВЕЧЕР.
На полу лежал Вова. Дергач уже занес ногу для второго удара, но пронзительный Ольгин крик заставил его остановиться.
ОЛЬГА: Скоты! Идиоты! Как же вы мне все надоели!
Ольга побежала по коридору к выходу.
53. ЛЕСТНИЦА У РЕПЕТИЦИОННОГО ЗАЛА - КАЗАРМЫ. ИНТ. НОЧЬ.
На неверных ногах Колпиков поднялся по лестнице и зашел в репетиционный зал, временно превращенный в казарму. Пошарив в темноте рукой, он нащупал выключатель и небрежно шлепнул по нему. Комната залилась ярким светом. Колпиков набрал в легкие воздуха и что было сил выпалил.
КОЛПИКОВ: Подьем! Сукины дети!
Ничего не понимающие солдаты повскакивали со своих коек.
КОЛПИКОВ: Люди вы или нет? А? Я Спрашиваю! Люди или нет?
Солдаты недоуменно переглянулись
КОЛПИКОВ: Селезнев, ко мне в кабинет!
Колпиков побрел в смежную с репзалом комнату, Москвич начал одеваться.
ГОБЛИН: Во нажрался-то!
ГОВРЮКОВ (взволнованно): Чего он тебя?
МОСКВИЧ: Откуда я знаю.
Он застегнулся и направился в кабинет Колпикова.
ГОБЛИН: Трахнул, наверное, кого-то не того.
ГОВРЮКОВ: Глохни, Гоблин! Все всем спать.
Говрюков погасил свет. Все улеглись по своим кроватям.
54. КОМОРКА КОЛПИКОВА. ИНТ. НОЧЬ.
МОСКВИЧ: Василий Кузьмич, вызывали?
КОЛПИКОВ: Ну, как там с питанием?
МОСКВИЧ: В каком смысле, Василий Кузьмич?
КОЛПИКОВ: Ну, хватает?
МОСКВИЧ: Нормально.
КОЛПИКОВ: А как вообще?
МОСКВИЧ: Что?
КОЛПИКОВ: Осваиваетесь?
МОСКВИЧ: Василий Кузьмич, вы поймите, ведь как все получилось...
КОЛПИКОВ: Ты, давай, это не балуй! Знаем мы таких гусей об коленку переламывали! Если ты - ого, то людям жизнь не имеешь права ломать! Видали мы таких ухарей, пачками! Так что ты это, не хулигань, мы ведь тоже, это самого...
На этих словах Василий Кузьмич затих, закрыл лицо ладонями и стал тихо плакать.
МОСКВИЧ: Что с вами, Василий Кузьмич?
Колпиков вдруг сорвался с места обнял Москвича и зашептал ему на ухо скороговорку.
КОЛПИКОВ: Женись, паря, женись, любовь - это ууу-ууу, чувство!!! Я ведь ее тоже - а она тебя! А Василий Кузьмич гордый, у него якоря до жопы и подачек ему не надо. Уйду с дороги - такой закон - третий должен уй-ти! А я, знаешь, выпить за ваше счастье хочу! Ты думал боцман у вас ууу-ууу, а боцман, он...
Колпиков достал из стола початую бутылку водки и стакан, не найдя второго, он вытряхнул содержимое карандашницы и разлил водку. Один стакан подвинул Москвичу, сам взял карандашницу.
КОЛПИКОВ: Ээээ-ээх! Открыть кекстоны!
Москвич демонстративно отодвинул от себя стакан.
МОСКВИЧ: Вот вы, Василий Кузьмич, говорите: “Женись.”...
КОЛПИКОВ: Женись, паря, женись!
МОСКВИЧ: Да как мне жениться-то, если она вас любит!
КОЛПИКОВ: Чего? Чего ты сказал? Повтори?
МОСКВИЧ: А то и сказал, что Елена Фантинна не меня, а вас любит, Василий Кузьмич.
КОЛПИКОВ: Чего!? Ты, паря, того... такими вещами, знаешь не того..Так что ты не шути...
МОСКВИЧ: Да какие уж шутки! Я к ней и так и эдак, а она все: “Василий Кузьмич, да Василий Кузьмич.”.
КОЛПИКОВ: А не врешь!?
Москвич глубоко вздохнул и картинно уронил голову.
КОЛПИКОВ: Э-э-эх!!!!
Какая-то неведомая сила наполнила все члены Василия Кузьмича. Он не мог ни сидеть ни стоять, он не знал куда девать руки и вообще, что делать со своим забурлившим телом.
КОЛПИКОВ: Ну ты давай, это, иди спать. И, чтоб там все. значит... И, как говорится, чтобы ни гу-гу... Ну, иди давай...
Москвич вышел из комнаты. Колпиков схватил нетронутый Москвичем стакан и залпом опорожнил его.
55. КАЗАРМА. ИНТ. НОЧЬ.
Москвич медленно молча раздевался, испытывая на прочность нервы товарищей.
ГОБЛИН: Ну чего там?
Не обращая внимания на вопрос, Москвич аккуратно сложил одежду на стул и плюхнулся на кровать.
ГОВРЮКОВ: Ладно не понтуйся, колись чего было?
МОСКВИЧ: Все, мужики, кабздарики. Меня Боцман с Фантинной застукал. Главное я, вообще, непричем. Она сама от меня забалдела. В первый день еще ничего, а сегодня с утра, как с цепи сорвалась.
ГОБЛИН: Как?
МОСКВИЧ: Картину я вешал, вспотел. Она говорит: “Ах какой ты мокрый”, а сама - раз - руку мне на грудь. Я так напрягся, не понял, чего она хочет...
Москвич достал сигарету и закурил.
ГОБЛИН: Ну, а дальше?
МОСКВИЧ: Кожа, говорит, у тебя нежная, а сама пу-говицы на мне растегивает и рукой все ниже и ниже...
ГОБЛИН: Ну?
МОСКВИЧ: Я смотрю, а у нее глаза уже на лоб полезли...
ГОБЛИН: Почему?
ГОВРЮКОВ: От кайфа, дурик!
МОСКВИЧ: ... У меня тоже шляпа задымила. Я ее к лесу передом к себе задом... И по самые ба-кенбарды. Она прибалдела, пыхтит, как паравоз. Набираю придельные обороты...
ГОБЛИН: Ну!
МОСКВИЧ: Гоблин, чего ты все нукаешь? Кончаешь что ли?
Говрюков заржал.
ГОБЛИН: Иди ты!
ГОВРЮКОВ: Глохни, молодой! (Москвичу) И?...
МОСКВИЧ: И на самом интересном месте Боцман нарисовался.Я чуть клина не схватил от неожиданности.
ГОВРЮКОВ: Как это?
МОСКВИЧ: Видел как собаки склеиваются?
ГОБЛИН: Точно! У нас, во дворе, две собаки дрю-чились, а мы их - камнями. Они в разные стороны рвутся, а расцепиться не могут. Визжат блин...
МОСКВИЧ: С людьми тоже может быть.
ГОВРЮКОВ (с недоверием): Да, ладно.
МОСКВИЧ: Бл... буду! Моего приятеля родичи с телкой накрыли. Он тогда конкретного клина словил. Потом показывал. Весь прибор синий. Боль, говорит, адская. Это там у баб сжимается что-то от страха...
Москвич глубоко затянулся. Возникла пауза.
ГОБЛИН: А чем кончилось?
МОСКВИЧ: Боцман из музея, как ошпаренный, выскочил, а у меня стресс...
ГОВРЮКОВ: Чего?
МОСКВИЧ: Ну, разволновался я.
ГОВРЮКОВ: А! Оставь пару тяг.
Москвич два раза затянулся и передал окурок Говрюкову.
ГОВРЮКОВ: А эта?
МОСКВИЧ: Фантинна? Да она пофигистка какая-то. Боцман только за дверь, а она мне: “Давай, Вадик, продолжай.”.
ГОВРЮКОВ: А ты?
МОСКВИЧ: Я тебе говорю - стресс. Полный упадок сил. На завтра договорились. Да, наверное, не пойду. Ну ее.
ГОБЛИН: Запала на тебя телка конкретно.
МОСКВИЧ: Да ей пофигу кто. Голодная она. Любому даст.
Москвич смачно зевнул и натянул повыше одеяло.
МОСКВИЧ: Ладно, отбой. Спать пора.
ГОБЛИН: Слушай, Вадь, а если...
ГОВРЮКОВ: Все, Гоблин, умер до завтра!
Говрюков сел на кровать Москвича.
ГОВРЮКОВ: Слышь, а про меня никакого базара не было?
МОСКВИЧ: Где? В музее?
ГОВРЮКОВ: У Боцмана.
МОСКВИЧ: А! Был.
ГОВРЮКОВ (скрывая испуг): Чего говорили?
МОСКВИЧ: Говорили, что ты водку пьешь в одно рыло.
ГОВРЮКОВ: Ладно! Не понтуйся!
Успокоившийся Говрюков плюхнулся на свою кровать и через мгновение заснул богатырским сном.
56. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД ТЕАТРА. ЭКСТ. ДЕНЬ.
Вова с синяком под глазом мел дорожку, ведущую к двери служебного входа театра, за спиной послышались шаги, Вова повернулся. Перед ним стояла Ольга Меженная.
МЕЖЕННАЯ: Здравствуй.
ВОВА: Здрасти.
МЕЖЕННАЯ: Ух, ты как разнесло! (Ольга дотронулась до синяка). Спасибо тебе, что оттащил его от меня.
ВОВА: Да ладно.
57. УЛИЦА, НА КОТОРОЙ НАХОДИТСЯ ТЕАТР.ЭКСТ. ДЕНЬ.
Из-за угла театра появился “мерседес”. Машина проехала несколько метров и остановилась. За рулем сидел Дергач и смотрел на Ольгу с Володей.
58. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД ТЕАТРА. ЭКСТ. ДЕНЬ.
ВОВА: А можно я на ваш спектакль прийду?
МЕЖЕННАЯ: Конечно приходи, что ты спрашиваешь, ты же живешь в театре.
ВОВА: Спасибо.
МЕЖЕННАЯ: Слушай, а ты разве контуженый?
ВОВА: Не, это они пошутили.
МЕЖЕННАЯ: А я и смотрю, вроде не похоже. Ну, счастливо.
Меженная пошла к театру.
ВОВА: Извините меня!
Меженная оглянулась.
МЕЖЕННАЯ: За что?
ВОВА: Ну, за то, что я на сцену, тогда...
МЕЖЕННАЯ: Да я уж и забыла об этом.
Меженная зашла в театр. Вова некоторое время смотрел на закрывшуюся за ней дверь, а потом с энтузиазмом начал мести дорожку.
ДЕРГАЧ (громко, как глухому, сопровождая речь жестами рук): Здорово, контуженый!
Вова не ответил.
ДЕРГАЧ: О, как разнесло! (оценил Дергач Вовин синяк) А у меня башка из-за тебя до сих пор раскалывается, надо ж соображать, что делаешь! Если б не женщина, я б тебе таких люлей навешал!
Вова молчал. Дергач убедился в бесперспективности дальнейшего ведения беседы и пошел к служебному входу. Но не успел он сделать и двух шагов, как Вова с размаху опустил ему на голову метлу. Дергач сдавленно застонал. Из-за двери служебного входа появился Гоблин с метлой.
ДЕРГАЧ: Ах, ты, сука!
Одним прыжком Дергач подскочил к Вове, тем же ударом, что и в первой встече поверг его на землю. Гоблин исчез за дверью служебного входа и сквозь щель дверного проема наблюдал ход схватки. Дергач оглянулся и, не заметив никого вокруг, обрушил на лежащее солдатское тело несколько мощнейших серий ударов ногами, потом еще раз убедился в отсутствии свидетелей и прогулочным шагом пошел к служебному входу в театр. Гоблин прекратил наблюдение и рванул мимо вахты вглубь театра.
59. КОРИДОР ТЕАТРА У КАБИНЕТА СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
Дергач поправил галстук, махнул расческой по волосам и вошел в кабинет Соломоныча.
60. КАБИНЕТ СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
В кабинете Соломоныча за длинным столом сидело человек двадцать мужчин и женщин в основном преклонного возраста.
СОЛОМОНЫЧ: А, вот, и Борис Василич, я думаю можно начинать.
61. КАЗАРМА. ИНТ. ДЕНЬ.
Гоблин вбежал в казарму.
ГОБЛИН: Там Сергунова лупят!
МОСКВИЧ: Кто?
ГОБЛИН: Да, козел этот на “мерине”.
ГОВРЮКОВ: Не понтуйся.
ГОБЛИН: Серьезно, сам видел!
ГОВРЮКОВ: Ща будет опущен.
Говрюков встал с кровати.
МОСКВИЧ: Говрюков, подожди, не кипятись.
ГОВРЮКОВ: Очко?
МОСКВИЧ: Да, причем тут очко, тут с умом действовать надо.
62. КАБИНЕТ СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
Соломоныч постучал карандашом по графину, призывая собрание к спокойствию.
СОЛОМОНЫЧ: Дорогие мои, я всем предоставлю возмож-ность высказаться. Но прежде всего я прошу вас хорошенько, так сказать, взвесить все те выгоды, которые театр может извлечь из предложения уважаемого Бориса Васильевича.
Офелия Эрастовна Чипиженко, стареющая травести, работала долгое время в одном из областных театров на севере, что позволило ей причислить себя к жертвам репрессий. Пьющая. Все называют ее Чипа.
ЧИПА: А чего тут взвешивать, и так все ясно!
СОЛОМОНЫЧ: Что вам ясно, Офелия Эрастовна?
ЧИПА: Все! Досконально. Публичный бом здесь решили открыть. А нас всех - на помойку, за ненадобностью!
СОЛОМОНЫЧ: Офелия Эрастовна, я попросил бы вас держать себя, так сказать, в рамках, а то мы так черт знает до чего договоримся. Я еще раз повторяю, Борис Васильевич говорит нам о шоу-балете, а не о стриптиз-баре и тем более публичном доме, дорогая Офелия Эрастовна! Друзья мои, никто не посягает на наш театр, более того, Борис Васильевич предлагает нам помощь, выступает в роли, так сказать, мецената. Я думаю, ни для кого не секрет, что здание театра находится в плачевном состоянии, штукатурка осыпается, в зрительный зал страшно заходить, а наша машинерия это вообще отдельный разговор, вот, Василий Кузьмич не даст соврать!
КОЛПИКОВ: Троса, давно менять надо.
ГОЛУБ (он в темных очках): Правильно, Израиль, меня третьего дня чуть не убило, в миллиметре балка прошла!
ЧИПА: Только глаз задела!
ГОЛУБ: Я попросил бы без грязных намеков!
СОЛОМОНЫЧ: Офелия Эрастовна! Прошу всех успокоиться и не рубить с плеча.
С места поднялся Парамон Парамонович Немилов, огромный старик с красным, мясистым носом и выразительными жестами.
НЕМИЛОВ: Позволь мне сказать, Израиль Соломоныч. Я думаю никто не обидится, коллеги, если я первым выскажусь.
СОЛОМОНЫЧ: Ну, что вы, Парамон Парамонович, вот, Борис Василич, Парамон Парамонович Немилов, наш старейший артист, так сказать, корифей.
ДЕРГАЧ: Знаем, в театр ходим.
НЕМИЛОВ: Спасибо! Друзья, я человек прямой, говорю, что думаю, так что, если кому-то не угожу, пусть не обижается.
ЧИПА: Правильно, режь, Парамон!
НЕМИЛОВ: Подожди, Офелия, на чем я остановился? ... Ах, да, хочу вспомнить войну... Я только институт закончил, один сезон отработал - и тут война. В театре зимой холод, дров нет, угля нет, репетировали в фуфайках...
СОЛОМОНЫЧ: Ну, причем здесь это, Парамон Парамонович.
НЕМИЛОВ: Не перебивай, Израиль, дай мне сказать. О чем я?
ЧИПА: В фуфайках репетировали...
НЕМИЛОВ: Ну, да... Ничего нет. Прямо на репетициях в обморок падали. Не доедали. Хорошего в этом мало, конечно, но какие спектакли были, а? Кто помнит?
ГОЛУБ: Да, кто же это может помнить?
ЧИПА: Молчи, Яшка!
У Парамона Парамоновича затряслись руки и на глаза накатились слезы.
НЕМИЛОВ: Мы ведь на сцену выходили и все забывали, работали на износ, а иначе и не могли, вобщем, трудно было, но если бы мне кто-нибудь тогда сказал: “Парамон, брось ты все это, вот тебе тридцать серебряни-ков, живи и радуйся.” - я бы этому человеку, я бы ему, я бы..!
Немилов побагровел и стал задыхаться от переизбытка чувств.
ЧИПА: Довели человека, до инфаркта!
ГОЛУБ: Воды дайте!
ЧИПА: Ну, все! Я долго молчала!
63. КОРИДОР У ДВЕРИ КАБИНЕТА СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
Гоблин стоял у двери кабинета и подслушивал. Из кабинета доносились крики. Гоблин оторвался от двери и пошел по коридору. Из-за угла руки в солдатском камуфляже одели ему на голову мешок.
ГОБЛИН: Чо, дураки что ли!?
Говрюков снял с головы Гоблина мешок.
ГОВРЮКОВ: Не понтуйся.
МОСКВИЧ: Ну, что?
ГОБЛИН: Там еще.
МОСКВИЧ: Ждем.
64. КАБИНЕТ СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
НЕМИЛОВ: Не позволим! Не допустим!
Представители старой гвардии работников сцены, которые составляли в худсовете большинство взялись за руки и скадировали.
СТАРАЯ ГВАРДИЯ: Не позволим! Не допустим! Проститутки вон из храма!
Дергач схватил графин с водой и разбил его об пол. Стало тихо.
ДЕРГАЧ: Ваш театр разваливается. Зритель к вам не ходит. Вас это устраивает. Не хотите по хорошему - не надо. Сами приползете и на коленях попросите.
Дергач пошел к выходу из кабинета.
СОЛОМОНЫЧ: Борис Васильевич!
ДЕРГАЧ: Потом поговорим.
65. КОРИДОР У КАБИНЕТА СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
Дергач вышел из кабинета и направился в туалет. За углом коридора стояли стояли Говрюков, Москвич и Гоблин.
ГОБЛИН: Может потом?
ГОВРЮКОВ: Не понтуйся.
66. КОРИДОР У ДВЕРИ ТУАЛЕТА. ИНТ. ДЕНЬ.
Говрюков и Москвич проследовали за Дергачом в туалет, а Гоблин остался стоять у двери. Из туалета послышался стон и треск рвущейся ткани. Дверь распахнулась, в коридор вылетели Говрюков с Москвичом и скрылись за поворотом, Гоблин побежал за ними.
67. КОРИДОР У КАБИНЕТА СОЛОМОНЫЧА. ИНТ. ДЕНЬ.
Дверь кабинета Соломоныча открылась и члены худсовета, продолжая на ходу обсуждать последние события, пошли к выходу.
68. КОРИДОР У ДВЕРИ ТУАЛЕТА. ИНТ. ДЕНЬ.
Чипа отделилась от группы обсуждавших и юркнула в туалет, через секунду из туалета раздался истерический крик. Парамон Парамоныч, а за ним и остальные члены худсовета кинулись в туалет.
69. ТУАЛЕТ. ИНТ. ДЕНЬ.
В туалете перед орущей Чипой стоял Дергач без штанов, он стянул с головы мешок и осмотрел присутствующих мутным взглядом.
ЧИПА: Сутенер! Насильник! Развратник! Я говорила! Я предупреждала! Если он сейчас уж по театру без штанов разгуливает, что ж дальше-то будет!!!
ДЕРГАЧ: Не кричи, голова трещит...
Дергач прошел сквозь группу изумленных членов худсовета и побрел к выходу.
70. КОРИДОР У ГРИМЕРНОЙ МЕЖЕННОЙ. ИНТ. ВЕЧЕР.
Вова с синяками под обоими глазами в гражданской одежде с букетом цветов ждал, когда Ольга выйдет из гримерной. Дверь открылась, появилась Ольга. Вова подошел и протянул ей букет цветов.
ВОВА: Это вам.
ОЛЬГА: Спасибо. А что у тебя с лицом?
ВОВА: Ну, это упал.
ОЛЬГА: Да, не ври ты, он тебе врезал?
ВОВА: Да, упал я.
ОЛЬГА: А почему без формы?
ВОВА: Это чтоб в город выйти, а разрешите я вас до дома провожу?
ОЛЬГА: А у тебя неприятностей не будет?
ВОВА: Не.
ОЛЬГА: Разрешаю.
71. УЛИЦА ГОРОДА. ЭКСТ. ВЕЧЕР.
Ольга и Вова шли по улице.
МЕЖЕННАЯ: Вобщем, девушек у тебя не было, ну, ничего, еще влюбишься.
ВОВА: Да, я уже.
МЕЖЕННАЯ: Что уже?
ВОВА: Вас люблю.
МЕЖЕННАЯ: Ну, ты такими вещами не шути, прыткий какой!
ВОВА: Я серьезно.
МЕЖЕННАЯ: Серьезно - так быстро не бывает.
ВОВА: Бывает.
72. ДВОР У ДОМА МЕЖЕННОЙ. ЭКСТ. ВЕЧЕР.
Ольга и Володя вошли во двор дома, где жила Меженная, и увидели машину Дергача. Дверь машины открылась и появился сам Дергач.
ДЕРГАЧ: Добрый вечер.
ОЛЬГА: Зачем солдата избил?
ДЕРГАЧ: Да он сам на людей кидается, не контуженный, а псих какой-то!
ОЛЬГА (Дергачу): Пойдем в машину, поговорим.
ДЕРГАЧ: Пойдем, Оленька, конечно, пойдем, поговорим.
Дергач и Ольга сели в машину.
73. “МЕРСЕДЕС”. ИНТ. ВЕЧЕР.
МЕЖЕННАЯ: Ты что пьяный?
ДЕРГАЧ: Чуть-чуть выпил.
МЕЖЕННАЯ: Борис, выслушай меня спокойно.
ДЕРГАЧ: Хорошо.
МЕЖЕННАЯ: Не ходи больше за мной. Я многим тебе обязана и я, и мама, и вся наша семья. Когда Саша погиб, ты все сделал, мы очень тебе благодарны...
ДЕРГАЧ: Не за что, я друга потерял.
МЕЖЕННАЯ: Ты очень близкий нам человек, но оставь меня в покое, отпусти меня, я только сейчас, может быть, встретила человека, которого смогу полюбить...
ДЕРГАЧ: А я?
МЕЖЕННАЯ: Ты - другое, ты мне старшего брата заменил, я девчонкой была, а ты пришел: в орденах, герой, красавец, со мной, как с равной - мне девчонки в школе завидовали... А теперь я выросла... Я не люблю тебя, Борис...
ДЕРГАЧ: Контуженого, значит, любишь.
МЕЖЕННАЯ: Если ты его хоть пальцем тронешь, я тебя за подлеца буду считать.
Ольга открыла дверь машины.
ДЕРГАЧ: Оля, подожди!
МЕЖЕННАЯ: За подлеца.
74. ДВОР У ДОМА МЕЖЕННОЙ. ЭКСТ. ВЕЧЕР.
Ольга вышла из машины и подошла к Вове.
МЕЖЕННАЯ: Ну, спасибо за цветы, спасибо за то, что проводил, иди домой.
ВОВА: Не за что. До свидания.
Ольга вошла в подъезд, а Вова побрел по направлению к театру. Дергач сел в машину и посигналил фарами. Вова обернулся.
ДЕРГАЧ: Контуженый, садись, подвезу, да ты не бойся - не трону.
ВОВА: Да я и не боюсь я.
Дергач подъехал к Вове и тот сел в машину.
75. “МЕРСЕДЕС”. ИНТ. ВЕЧЕР.
ДЕРГАЧ: Тебя как звать?
ВОВА: Вова.
ДЕРГАЧ: Борис.
Дергач протянул Вове руку. Вова пожал ее.
ДЕРГАЧ: То, что мы с тобой повозились - это мы забыли. Я с тобой серьезно поговорить хочу. Ты за Ольгой больше не ходи, ладно?
ВОВА: А чего?
ДЕРГАЧ: Ничего, не ходи за ней больше, понял?
ВОВА: Не понял.
ДЕРГАЧ: Ну, сейчас поймешь!
76. УЛИЦЫ ГОРОДА. ЭКСТ. ВЕЧЕР.
“Мерседес” Дергача на безумной скорости пролетел несколько улиц.
77. ПОЛЕ ЗА ГОРОДОМ. ЭКСТ. ВЕЧЕР.
“мерседес” выехал в поле и свернул на обочину.
78. “МЕРСЕДЕС”. ИНТ. ВЕЧЕР.
Дергач заглушил двигатель и вышел из машины.
79. ПОЛЕ. ЭКСТ. ВЕЧЕР.
Дергач подошел к багажнику, открыл его и вынул помповое ружье, закрыл багажник и открыл Вове дверь.
ДЕРГАЧ: Пошли.
Вова вышел из машины, прошел с Дергачом в поле шагов на пять. Дергач остановился передернул ружье и приставил его к Вовиному лбу.
ДЕРГАЧ: Понял?
ВОВА: Не понял.
ДЕРГАЧ: Считаю до трех. Раз... Два... Три... Понял?
ВОВА: Нет.
Дергач нажал на курок. Ружье щелкнуло, но не выстрелило.
ДЕРГАЧ: Псих! Контуженый, псих!!!
Дергач кинулся к машине, сел в нее, развернулся на месте, разогнался, резко затормозил, вышел из машины, подбежал к Вове и рухнул на колени.
ДЕРГАЧ: Уйди, умоляю тебя, уйди!!! Я не могу без нее! Я ей все отдам! Все что у меня есть! А, что ты?! Что ты можешь ей дать?! У тебя самого ничего нет, ты парень молодой, у тебя еще много баб будет, ты еще не перебесился, ты еще не можешь на всю жизнь любить...
ВОВА: Могу.
ДЕРГАЧ: Хочешь машину? Бери машину! Твоя ма-шина! Не хочешь? Ты молодой парень, тебе деньги нужны! Говори, сколько?! Ну, сколько? Сколько? Не тяни!
Дергач поднялся на ноги и затряс Вову за грудки. Вова некоторое время молчал, потом ударил Дергача кулаком в лицо, но не попал, Дергач машинально ушел от удара и точно нанес ответный.
80. ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЛЕСТНИЦА ТЕАТРА. ЭКСТ. ДЕНЬ.
Говрюков сидел на лестнице и курил. Гоблин работал метлой. Из двери центрального входа появился Москвич. Он сбежал по лестнице и сел рядом с Говрюковым.
МОСКВИЧ: Кончилась лафа. Нашли для нас часть какую-то, завтра с утра Шишигин заберет. А сегодня вечером, друзья мои, вы отме-тите окончание театральной жизни ударным трудом.
ГОВРЮКОВ: Не понтуйся.
ГОБЛИН: Опять что ли кто-то переезжает?
МОСКВИЧ: Да, Соломоныч отгрохал себе сарай трехэтажный, где-то на окраине.
ГОБЛИН: Блин! Не дай Бог рояль.
МОСКВИЧ: Правильно мыслишь, Гоблин.
ГОБЛИН: А, ты чо, опять что ли не с нами?
МОСКВИЧ: У меня сегодня спектакль.
ГОБЛИН: Это как?
МОСКВИЧ: Подходит ко мне Сонечка-помреж и говорит: "Не могли бы вы, молодой человек, главную роль сегодня сыграть?”. Я хотел отказаться, но она так жалостливо на меня смотрела, что сердце мое дрогнуло.
ГОВРЮКОВ: Не понтуйся.
МОСКВИЧ: А где Ромео?
ГОБЛИН: Да, где ж ему быть, цветы с клумбы обрывает.
Из растущих с боку от лестницы кустов показался Вова с букетом цветов.
МОСКВИЧ: Хорош насаждения уничтожать, другим оставь, тем более, что они тебе сегодня не пригодятся.
ВОВА: Почему?
МОСКВИЧ: Потому что ты барахло Соломоныча пе-ревозить будешь.
ВОВА: Ну, епп!
МОСКВИЧ: А, слышал, забирают нас завтра отсюда?
ВОВА: Как?
МОСКВИЧ: Все, кончилась лафа, завтра Шишигин приедет.
ВОВА: Ну, епп!
МОСКВИЧ: Слушай, Сергунов, ты какой-то некуль-турный, все “епп!” да “епп!”, образовываться тебе надо, на спетакль сегодня вместо меня пойдешь.
ВОВА: Как?
МОСКВИЧ: Молча. Там сапог надо в первом акте на сцену бросить, а во втором - поймать или наоборот, не помню уже, короче, к помрежу подойдешь - все объяснит.
ВОВА: Вадя!.. Вадя!..
МОСКВИЧ: Да, чо ты закукарекал - обед с тебя!
ВОВА: Не вопрос!
ГОВРЮКОВ: А мне ужин!
ВОВА: Бери!
ГОБЛИН: Во, блин, любовь!
81. ТЕАТР. ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ. ИНТ. ПОЛУМРАК.
Шел спектакль. На сцене были Меженная и Голуб.
МЕЖЕННАЯ: Я никогда никого не любила, как люблю вас. Вы для меня, Геннадий Николаич - все!
ГОЛУБ: Ну, что вы, Надюша, я не тот за кого вы меня принимаете...
Сверху, над сценой, раздался металлический треск. Голуб, произнося текст, ретировался вглубь сцены, подальше от источника треска.
ГОЛУБ: Я бы хотел любить вас, но я боюсь разбить вам сердце. Я боюсь, что когда-нибудь вы разочаруетесь во мне.
82. КУЛИСА СЦЕНЫ, ГДЕ РАСПОЛОЖЕН ПУЛЬТ ПОМОШНИКА РЕЖИССЕРА. ИНТ. ДЕЖУРНЫЙ СВЕТ ЗА СЦЕНОЙ.
Помреж оставила свой пульт, подбежала к краю сцены, где стоял Вова, и посмотрела наверх. Металлический треск повторился. Помреж подбежала к пульту.
ПОМРЕЖ: Колпиков! Василий Кузьмич Колпиков, срочно пройдите на сцену, срочно прой-дите на сцену!
Помреж опять подбежала к краю сцены и громким шепотом обратилась к Оле.
ПОМРЕЖ: Оля! Меженная! Оля! Уйди оттуда, уйди! К Голубу подойди! К Голубу!
83. СЦЕНА ЗРИТЕЛЬНОГО ЗАЛА. ИНТ. ПОЛУМРАК.
Меженная непонимающе дала косяка на помрежа и продолжала дальше по тексту.
МЕЖЕННАЯ: Не бойтесь, Геннадий Николаевич, я сделала свой выбор.
Наверху опять что-то треснуло. Ольга посмотрела наверх, но не ушла со своего места и продолжила текст.
МЕЖЕННАЯ: Чтобы не случилось - теперь я ваша.
84. КУЛИСА СЦЕНЫ. ИНТ. ДЕЖУРНЫЙ СВЕТ ЗА СЦЕНОЙ.
ПОМРЕЖ: Все! Я даю занавес!
85. СЦЕНА ЗРИТЕЛЬНОГО ЗАЛА. ИНТ. ПОЛУМРАК.
МЕЖЕННАЯ: Быть полезной любимому человеку, пожертвовать для него всем - только так я понимаю любовь!
Занавес начал закрываться. Раздался сильный металлический треск.
ГОЛУБ: Ко мне! Оля! Быстрей!
Меженная сделала шаг навстречу Голубу. Сверху на сцену полетела железная балка. Вова вылетел из кулисы и сильно толкнул Ольгу, которая упала в закрывающийся занавес. Балка упала на Вову и придавила его. Помреж истерически закричала. На сцене зажгли дежурный свет. Откуда-то появился Колпиков и они вместе с Голубом сняли с Вовы балку.
КОЛПИКОВ: Не двигайся, не двигайся! Вова! Вова!
Колпиков первым увидел мертвое лицо солдата.
86. ВОЕННАЯ ЧАСТЬ. КОМНАТА КОМАНДИРА РОТЫ. ИНТ. ДЕНЬ.
За столом сидели капитан и Шишигин. На столе капитана зазвонил телефон.
КАПИТАН: Горобец слушает... Здрасти, Борис Васи-льевич... Да, ужасно все, да, да, в мирное время, да. Что? Да некуда везти, детдо-мовский он. Что? Спасибо, Борис Васильевич, спасибо. А это?... Ну, да, ну, да.
Капитан положил трубку.
КАПИТАН: Дергач звонил. На себя похороны берет... Человек!
87. ГОРОДСКОЕ КЛАДБИЩЕ. ЭКСТ. ДЕНЬ.
К участку с уже вырытой ямой подъехал черный похоронный лимузин. За лимузином шел весь театр, несколько военных и священник. Работники похоронного бюро вынули из лимузина роскошный гроб и передали его могильщикам. Могильщики опустили гроб в яму. К яме подошел Дергач и бросил в нее горсть земли.
88. ТЕАТР. ЭКСТ. ЗИМНИЙ ВЕЧЕР.
Был мягкий зимний вечер. Шел снег. На площади перед театром в красиво подсвеченном стенде стояла афиша: “Шоу-балет Бориса Дергача”.
89. ТЕАТР. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД. ИНТ. ВЕЧЕР.
Меженная сбежала вниз по лестнице и схватила в гардеробе куртку.
МЕЖЕННАЯ: До завтра, Клавдия Максимовна!
ВАХТЕР: До завтра, Оленька.
На ходу натягивая куртку, Ольга побежала к выходу.
90. ТЕАТР. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД. ЭКСТ. ЗИМНИЙ ВЕЧЕР.
У служебного входа театра стоял “мерседес”. Ольга подбежала к машине и села в нее.
91. “МЕРСЕДЕС”. ИНТ. ЗИМНИЙ ВЕЧЕР.
МЕЖЕННАЯ: Боренька, прости, спектакль что-то затянули.
Меженная чмокнула Дергача в щеку. Дергач пристально смотрел на Ольгу и молчал.
МЕЖЕННАЯ: Что-нибудь случилось?
ДЕРГАЧ: Люблю тебя.
Ольга опустила глаза и некоторое время сидела без движения. Потом посмотрела на Дергача и улыбнулась.
МЕЖЕННАЯ: Поехали.
ДЕРГАЧ: Поехали.
92. СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД ТЕАТРА. ЭКСТ. ЗИМНИЙ ВЕЧЕР.
“мерседес” плавно отъехал от театра.
наверх
в оглавление
|
