Поиск Yandex по КиноИзму: Проект КРЕСТ, ПОГОНЫ И ТЮРЬМА Алексей Поярков при участии Романа Хруща ПРОЛОГ Летит поезд. Стучат колеса. В купе – три веселых попутчика. Капитан Костя Хлебников. Несмотря на свои тридцать с гаком и капитанские погоны, он по-прежнему Костя. И в фигуре, и в повадках пацанская удаль. Миша Мышкин, выпускник сибирской духовной семинарии. Будущий отец Михаил невелик ростом, тщедушен и по виду наивен. Михаил Быков, бывший зэк. Руки в наколках, ежик волос. Пиджак с негнущимися многолетними складками. На крючке – казенного вида драповое пальто. Идет веселый разговор, подогретый неспешной выпивкой под чинную закуску. Семинарист участвует в разговоре, но от выпивки отказывается. В какой-то момент зэк достает самодельный медальон с четками из разноцветной пластмассы. Внутри фотография женщины. Ее с интересом рассматривают, с уважением комментируют. Затем капитан лезет в карман кителя за фотографией. С его же подачи комментарии более веселые, но не менее уважительные. После чего капитан и зэк наседают с расспросами на семинариста. Тот, поотнекивавшись и вконец смутившись, согласно кивает. И все трое хохочут. – За наших женщин! – поднимает тост капитан. – И чтоб они стали нашими! – смеется зэк. – Будут! – рубит капитан. – Вся Москва будет наша! – Тебе б на танке в Берлин въезжать! – уважительно трясет головой зэк. – Не приходилось, – подумав, честно признается капитан. Они вдвоем поднимают стаканы, вопросительно смотрят на семинариста. Тот, поколебавшись, присоединяется к ним. Москва. Вокзал. По перрону идет наша троица. Обмениваются адресами, о чем-то договариваются. На выходе с перрона прощаются. Капитан показывает на платформу, мол, встречаемся здесь. Семинарист идет к телефонам. Зэк к зданию вокзала. А капитан бодро шагает в город. Новелла первая. МУЖСКАЯ ИСТОРИЯ Алексей Поярков Капитан Костя Хлебников пружинистым шагом сбежал по ступенькам вокзала, окинул взглядом площадь и ряды машин. Походная форма ладно сидела на его бугристой фигуре, за плечом болтался вещмешок. Костя помедлил, оценивая обстановку. А тут подкатила "шестерка", и водитель, щуплый парень, сделал знак – садись. – Улицу Кошкина знаешь? – неспешно спросил Костя, приоткрыв дверь. – Знаю. Садись. – Цена? – Садись, договоримся, – парень спешил и говорил негромко, будто боялся – кто услышит. А бояться ему было чего. Пока Костя неспешно втискивался в салон, дорогу им перегородила разбитая "Волга". Из нее вышел пузатый дядька в растянутых "трениках", с семечками на ладошке, подошел к водителю и, не переставая лузгать и сплевывать, спросил, отвлеченно глядя вдаль: – Ты, пацан, лохом бомбить здесь собрался? – Да старого приятеля подхватил, – засуетился парень-водитель. Пузан не ответил, а только помахал ладошкой, и из дальних двух машин вылезли такие же пузатые и вальяжные мужики. Парень вздохнул, грустно глянул на Костю: – Вылезай. – Местный рэкет? – усмехнулся Костя. – Эх! Он вылез, бросил на сиденье вещмешок и шапку, огладил волосы и вдруг одним броском перелетел через капот. Приземлившись рядом с пузаном, твердо уперся ногами в землю и, глядя в небо, спросил с бо-ольшим подтекстом в голосе: – Ты, сколько время – не знаешь? Пузан покосился, испуганно сжал в ладошке семечки: – Чё-о? Те двое, из дальних машин, притормозили и издали наблюдали. – Ехал бы ты, – задумчиво сказал Костя. – Чё-о? – совсем безнадежно протянул пузан. – Погода хорошая, – Костя последний раз глянул на небо, будто проверяя, правильно ли он оценил погоду, и пошел садиться. "Волга" сдала назад. "Шестерка" проскочила мимо так и стоящих в нерешительности двоих из дальних машин и вылетела на набережную. – Класс! – восхищенно воскликнул парень-водитель. – Тебя как зовут? – с ленцой в голосе спросил Костя. – Леонид. – Главное, Леонид, не сикать в штаны и не сдаваться, – наставительно выдал Костя. – Ты откуда такой? – улыбнулся Леонид. – Такой я с Урала. Но проездом – с Украины. – Был я у вас на Урале… – начал Леонид, но Костя перебил: – На Урале надо не быть, а жить и работать. Была у Кости эта привычка – говорить наставительно и кругло, при этом небрежно и вполголоса, будто имеешь в виду еще много-много чего. Проехали немного молча. Леонид только искоса с улыбкой поглядывал на своего пассажира. Тот хранил молчание и щурился по сторонам. – Ты в Москве был раньше? – спросил Леонид, когда они свернули на Косыгина. Костя поднял вверх один палец, потом добавил: – Двое суток. – Тогда смотри, это "Мосфильм", – обрадовался Леонид возможности побыть гидом. – Кино, значит? – Костя разглядывал стены "Мосфильма", будто примерялся к взятию штурмом. – А сейчас университет будет! – Ну-ка, останови, – потребовал Костя перед площадью Гагарина. Он вылез, потянул за собой вещмешок. – Рюкзак-то оставь, – дернулся Леонид. – Не могу, – коротко ответил Костя, захлопнул дверцу и быстро пошел к ларькам. Леонид хотел крикнуть, но не решился. Вылез из машины и снова не крикнул – офицер уже скрылся за ларьками. Леонид постоял, зло сплюнул и полез обратно. Но как только машина поехала, Костя выскочил из-за ларьков и замахал руками. – Что, спешишь куда? – весело спросил Костя. – Я думал, ты удрал, – признался Леонид. Костя захохотал. Он открыл купленную в ларьке шоколадку, отломил кусок, протянул Леониду: – Будешь? – Давай. – Шоколад "Аленка"! – прокомментировал Костя. – Нравится? Леонид кивнул. Костя кивнул тоже, но грустно. – У меня есть одна знакомая Аленка, – с приятным подъемом начал Леонид. Но Костя снова кивнул, вздохнул и выдал: – Женщины, Леонид, препаскудные существа. Леонид улыбнулся. – Но это тема для молчания! – Костя разрезал ладонью воздух. – Так вот, я ее… – начал Леонид, но Костя снова разрезал воздух ладонью, прекращая разговор. Замолчали. Подъехали к Донскому монастырю. – Старину уважаешь? – Леонид свернул и поехал в объезд монастыря. Костя с интересом рассматривал. – Донской монастырь, – пояснил Леонид. Костя покивал. – Знаешь, что я тебе про женщин еще скажу… – начал он, но тут что-то хлопнуло, машину резко качнуло и повело в сторону. Они стояли у пробитого колеса. – Запаска есть? – Бортовать надо, – уныло ответил Леонид. – А что такая грусть? – Костя потащил с плеч шинель. – Тащи струмент! Костя последним ударом вправил шину. Поставил колесо, довольно хлопнул по нему. – Разливай, маэстро! Леонид накачивал колесо. Костя осматривал монастырь. – Неплохой домик, – определил он. – Хочешь, зайдем? – Леонид проверил давление и отсоединил насос. – Сначала дело! – отрезал Костя. – Надолго у тебя дела? – Там поглядим. Когда сели в машину, Костя вздохнул: – Морду одному ханурику надо набить. – Помочь? – улыбнулся Леонид. Костя оглядел его щуплую фигуру и захохотал. Свернули на Каширское шоссе. – Я из-за нее жену бросил! – рассказывал Костя. – Ну, деньги, конечно, плачу, помогаю там. Но из семьи ушел. Ради нее!.. Короче, все хорошо. Живем хорошо. По ночам – просто улет! И вдруг!.. Я уезжаю на стрельбища. Две недели. Приезжаю… Здрасьте! Приехал какой-то хлыщ, охомутал ее и – привет, Костя! Она уехала! – Костя от возмущения прикусил ладонь и отвернулся. – Я собираюсь, – медленно рассказывал Костя минутой позже, – взять его морду. Взять унитаз. И – туда его морду! Туда! – Мне ее мать говорит – ничего не знаю! – передразнивая, рассказывал Костя еще через минуту. – Как же так, говорю, уважаемая? Родная дочь. Единственная притом. "Ничего не знаю!" Ну, я отловил их почтальоншу… Леонид слушал и искренне улыбался. Когда подъехали к улице Кошкина, они уже спорили. – А что же, я ему должен благодарность в приказе объявить?! – кричал Костя. – Пусть спасибо скажет, что не убью, а только в морду дам!.. – Да за что, Костя?! – кричал и Леонид. – Вот был я тут недавно у вас же на Урале. Ну?! Смотрю, симпатичная девчонка… Поворачивая на Кошкина, Леонид замолчал на секунду, и Костя не дал ему продолжить: – Приехали? Сколько я тебе должен? – Да ладно. Тебе спасибо, – отмахнулся Леонид. – Так вот… – начал он снова, но Костя рубанул ладонью воздух: – Все, Леонид! Закончили, не убедил! – Какой дом? – миролюбиво улыбнувшись, спросил Леонид. – Двенадцать, – процедил Костя. Он уже мыслями был там – макал обидчика в унитаз. Леонид задумчиво поглядел на Костю, что-то соображая про себя. Подрулил к обочине. – Ну, спасибо, Леонид! – Костя крепко пожал ему руку. – А эту мягкотелость брось! Перешли тебе дорогу – бей в морду! Вот такая тактика и стратегия! Бывай! Костя полез из машины. – Квартира какая? – негромко спросил Леонид. – Квартира? – хохотнул Костя, хотел захлопнуть дверь и… придержал ее. Они смотрели друг на друга… Костя принес тарелку с едой, с шумом придвинул стул. Сел, глянул на понурого Леонида: – Эх!.. Ну… – и принялся за еду, так и не сказав ничего законченного. Ел он яростно, до отказа набивая рот, вся накопленная ненависть уходила в этот процесс. Леонид молча наблюдал за ним. Костя вдруг остановился, дожевал и медленно уронил: – Ну, Алена!.. – Пробуравил Леонида долгим взглядом: – Ты на себя в зеркало смотрел? – Смотрел, – кивнул Леонид. Костя глубоко вздохнул – аж со всхлипом! – и снова принялся за еду. Пока доел, пришло, наконец, успокоение. Он откинулся, пока дожевывал, еще раз обдумал созревшее решение. – Ладно, – он поднялся и отошел к стойке бара. Вернулся с рюмкой коньяку и поставил ее перед Леонидом. – Прощаю. Черт с тобой! Пей. – Я ее не оставлю, – твердо объявил Леонид. Костя хмыкнул. – Пей. – Я за рулем, – холодно напомнил Леонид. – Забыл, – признался Костя. – Сам выпей, – Леонид подвинул рюмку к нему. – Не могу. В завязке, – с сожалением сказал Костя. Повертел рюмку, соображая, как быть. Нахмурился от того, что отвлекается на такую ерунду. Достал из вещмешка фляжку, вылил из нее воду в вазу из-под салфеток и начал аккуратно переливать коньяк во фляжку. – Короче, так. Квартира твоя? – Нет. Я снял для Алены. – Тем лучше. Идем. Забираешь свои вещи и свободен. Всё, Леонид! Они шли к дому. Костя шагал широко. Леонид переходил на бег, стараясь обогнать его. Но Костя выставлял руку и отодвигал его назад. Перед подъездом остановились. – Короче, так, – скомандовал Костя. – Вещи я тебе привезу. Алена твой адрес знает? Леонид попытался молча обойти его. Но Костя вернул его обратно. – Знает? – Знает. – Удачи, – Костя развернулся и пошел в подъезд. Леонид опять попытался проскочить вперед. Костя сгреб его в охапку, откинул на тротуар и встал в дверях. – Иди, иди! Леонид двинулся на него и получил толчок в грудь. – Я не уйду, – предупредил Леонид. – Леонид, не доводи до греха. – Будешь бить? – При необходимости. – Бей, – Леонид шагнул вперед… – Ты посмотри на себя. И на меня, – втолковывал ему Костя. Они сидели на корточках, спиной прислонившись к стене дома. Леонид прижимал к глазу часы-луковицу, а Костя вещал: – Бабы дуры – тут спору нет. Но не настолько! Леонид отнял часы от глаза – глаз заплыл фиолетовым фингалом. – Она может бросить мужика, – продолжал Костя. – Дать форсу! Хвостом крутнуть! Столичная жизнь опять же! Но по факту!.. Леонид протянул часы Косте. – По факту!.. – Костя принял часы-луковицу и начал совать в карман. Леонид резко встал и пошел к подъезду. – Ты в армии был? – опять втолковывал Костя три минуты спустя. Они сидели так же у стены. Но теперь Леонид закинул голову и держал окровавленный платок у носа. – Был, – гнусавя в разбитый нос, ответил Леонид. – Соображать учили? Вот и сообрази, что шансы твои – нуль без штанов и без палочки. О чем тогда идет беседа? Чистое упрямство! Глупый принцип. Ты, Леонид, мужик хороший – а то б я с тобой нянчиться не стал. Заметь, бью тебя аккуратно и, можно сказать, филигранно. – Спасибо, – Леонид отнял платок. Кровь уже не шла. – А мог бы и убить, – вздохнул Костя, непонятно о чем сожалея: о своем крутом нраве или о том, что пока не убил. Леонид достал из кармана ключи от машины и протянул Косте: – Принеси там ваты из аптечки. Костя достал аптечку от заднего стекла, оглянулся – Леонида нет! Он догнал его у самой двери в квартиру. Дверь была металлическая, с ободранным и опаленным дерматином. Потолок над дверью закопчен. Леонид уже трезвонил вовсю. И даже когда Костя взвалил его, как сноп, на плечо и понес, он вытянулся и давил на кнопку звонка, пока хватало руки. – Так, Леонид, последнее предупреждение, – говорил Костя, спускаясь вниз. – Нету ее! – злорадно крикнул Леонид. Костя стоял у двери Алены. Звонил, прислушивался. За его спиной маячил Леонид и с ухмылкой смотрел ему в затылок. – Ну, и где она? – сам себя спросил Костя. Леонид пошел вниз. – Гуляет, – с какой-то обидой в голосе бросил он. Костя стоял у окна на лестничной клетке и изучал письмо, написанное женским почерком. Внизу у своей машины прогуливался Леонид. Костя вышел из подъезда, засовывая письмо в карман. – Ты казино "Якорь" знаешь? Леонид не ответил, пошел к машине, но было видно, что знает. – Подвези, – попросил Костя. – Нашел себе такси! – Леонид сел в машину, засунул прозябшие руки в карманы. Костя открыл дверцу со своей стороны: – Полтинник дам. Леонид не ответил, только еще упрямее отвернулся. – Ну, хорошо, сотку. – Так постоишь, – буркнул Леонид. – Как хочешь. Костя хлопнул дверцей и вышел на дорогу голосовать. Леонид покусал губы, глянул на окна Алениной квартиры. Снова на Костю. Уже темнело. Машина неслась по шоссе. – Она с тобой никуда не поедет, – тихо, но твердо, как заклинание, повторял Леонид. – Ладно, Леонид! – через силу улыбался Костя. – Найдешь себе девчонку. Женишься! А мы с Аленой вернемся… – Она с тобой никуда не поедет, – упрямо повторял Леонид. Костя покрутил головой. – Ты посмотри на себя. И на меня, – с улыбкой начал он, но постепенно перешел на крик. – Богатырь. Красавец. Я из-за нее пить бросил! Курить! – Костя потряс в воздухе кулаком. – Выражаться нецензурно перестал! Я, капитан российской армии, не ругаюсь матом! Ты можешь это понять!? – он уже орал. – Даже в бою, мать твою! Да я для нее горы качать могу! Озера расплескивать! А ты?! – Столб ты неотесанный! Солдафон! – взорвался и Леонид. – Тупой бык-производитель – вот кто ты! Что ты знаешь, кроме автомата да кулаков?! – Мне этого хватает, – Костя опять попытался снизить градус разговора. – Ты умственный урод! Бездельник! А туда же! Красивую женщину ему подай! Да ты!… – Я Родину защищаю! – зарычал Костя. – Много вас, таких защитников! Кто б от вас защитил, дармоеды! – в запале проорал Леонид. – Давай к обочине! – захрипел Костя. – Я тебя душить буду! Завизжали тормоза. Машина стала прямо на полосе. Сзади и с боков заорали клаксоны. В проезжающих мимо окнах мелькали перекошенные злобой лица, но Леониду и Косте было не до них. – На! Души! – орал Леонид. – Сто лет назад я бы пристрелил тебя на дуэли, а сейчас твое время! Быдло с кулаками! На! – Прикрой свою цыплячью шею – простудишься! – презрительно процедил Костя. – Ну и пошел вон отсюда! Костя ладонью накрыл его лицо и несильно стукнул головой о дверцу. – Мелковат ты, пацан! – он полез из машины. Леонид тряхнул головой, приходя в себя. Извернулся и пихнул его ногой в спину. Костя влетел головой в сугроб на обочине. А "шестерка" понеслась дальше. Такси остановилось перед входом в казино. Костя сразу увидел стоящую в стороне "шестерку" и Леонида за рулем, но не свернул к ней, а прямо прошел в казино. – Ну, не положено, брат, – уговаривал его охранник на входе в зал. – Да мне девушку надо найти, и все, – втолковывал Костя. – Так ищи на улице. Они и дешевле. – Да нет, мне своя девушка нужна. – Понимаю, брат. Но у нас – в смокинге или в приличном костюме. – А форма российского офицера – это неприлично? – все еще с улыбкой на лице, но с металлом в голосе спросил Костя. Охранник развел руками, выражая полное уважение к форме и одновременно – невозможность пустить, улыбнулся: – Ты еще автомат на шею повесь. – Ну, стал бы я тебя упрашивать, если б у меня был автомат? – враспевку произнес Костя. – На улице подожди, – отулыбавшись, попросил охранник. – Будет выходить – найдешь. Я же тоже на службе, – миролюбиво добавил он. Костя вышел на улицу, глянул на "шестерку" и стал мерно вышагивать перед входом. Леонид наблюдал его некоторое время, потом поглубже зарылся в воротник куртки и прикрыл глаза. Открылась дверца, и машина качнулась под Костиным телом. Он плюхнулся рядом с Леонидом. – Ну что, не унялся? – с усмешкой спросил Костя. – А про армию ты, парень… – Выйди из машины, – перебил его Леонид. Костя глянул на него и усмехнулся: – А ты меня опять исподтишка в задницу пнешь? Леонид покраснел: – Извини. – Дуэлянт хренов. – Я ж сказал – извини. Помолчали. – Вот ты мне объясни… – начал Костя. Леонид обреченно вздохнул и вылез из машины. Стал прохаживаться перед капотом. Одет он был легко, без расчета на мороз: подпрыгивал для согрева, даже пробежался, а потом залез обратно. За это время Костя включил приемник, сидел, развалившись, слушал музыку. Когда Леонид уселся в машину, он продолжил свой вопрос: – Так вот объясни ты мне… – Леонид снова полез из машины, но Костя ухватил его за куртку и вернул в салон. – Ты мне объясни – на какие шиши она туда ходит? Мм? – На чужие, – помолчав, коротко ответил Леонид. – Интересно, – процедил Костя. Помолчал, переваривая услышанное. – И до скольки эта богадельня работает? – До трех утра. Костя наморщил лоб, недоверчиво глянул на Леонида – тот не шутил. – Та-ак. Ну, до трех я тут все жданки съем! Рота, подъем! Он вылез из машины. Подумав, кинул в салон вещмешок и шапку. Протер ботинки снегом, поднял пижонски воротник. Еще подумав, вытащил из брюк носовой платок, сунул его уголком в нагрудный карман кителя и, удовлетворившись тем, играющей походкой вошел в казино. Леонид вылез из машины и пошел следом, но остановился, глянул на лежащий в салоне вещмешок. Он стал укладывать его в багажник, когда за дверьми казино раздался шум, а затем оттуда вылетел Костя. Он встал, оценил обстановку и побежал к машине. – Где вещмешок?! – гаркнул он, не найдя его на сиденьи. – Вот. – Сюда! Костя распахнул мешок, побарахтал в нем рукой и вынул пистолет и обойму. – Боевого офицера, суки, решили взять?! – промычал он, вгоняя обойму в рукоять пистолета. Леонид схватил его за руки: – Очумел?! – Гуляй! – Костя отпихнул его, закончил зарядку, взвел в боевое положение и, заложив руки за спину – в одной пистолет, другая прикрывает его, – пошел в казино. – Костя, не дури! – Леонид кинулся, загородил дорогу. Но Костя шел, как таран, грудью тесня его перед собой. – Я сам! Я все решу! – умолял Леонид. Так они и вошли в "предбанник" казино – Леонид спиной вперед и Костя с заложенными назад руками. – Мужики! – Леонид развернулся к охранникам, растопыренными руками отгораживая Костю. – У нас проблема! Очень надо! Очень прошу! Нам срочно надо девушку вызвать! Охранников уже было трое, и они недобро смотрели на них. – Вот, ее брат уезжает! – он кивнул на Костю за спиной. – Далеко уезжает! Очень надо повидаться! Буквально на секунду! – Что тут? – вышел парень с огромным перстнем на пальце и с сигарой в руке. – Артур, девушка у нас! Алена! Такая… Блондинка! Высокая!.. – Леонид понимал, что описать будет сложно, забарахтал в воздухе руками, пытаясь найти нужные слова. Костя за его спиной мрачно сопел, переводя взгляд с одного охранника на другого. – Она у вас… из-за нее тут два корейца подрались на прошлой неделе! – вспомнил Леонид. Артур, парень с сигарой, недоуменно сдвинул брови: – Ну? – Во! Позарез нужна! Парень, видно, вспомнил. – Алена? – переспросил он у одного из охранников. Тот кивнул. – С Гариком в "Метелице" ищи! – Спасибо, мужики! Леонид быстро выпер Костю на улицу. – Поменьше оружием тряси, вояка! – бросил он Косте и пошел к машине. – Ладно, вези в "Метелицу", – буркнул Костя. – Ага, разбежался! Нужен мне придурок с пистолетом! Ты б в больницу сходил провериться! – Поговори! Поехали, – Костя снял с багажника вещмешок. – Да иди ты! Леонид прыгнул в машину и быстро повернул ключ. Но Костя ууспел ухватиться за дверцу. Ухватился крепко, и когда машина сорвалась с места, он пробежал шаг, потом упал и поволочился за ней по дороге. Леонид резко затормозил. Выскочил из машины: – Живой?! Костя уже поднялся и отряхивался. – Нормально. Поехали, – бросил он. Леонид потер ладонями онемевшее от страха лицо. – Поехали, поехали, – Костя уже садился. – Пистолет у тебя откуда? – спросил Леонид, когда они входили в "Метелицу". – Наградной. – Может, оставишь в машине? – Пусть со мной побудет. В зале было много народу. На площадке танцевали медленный танец. Костя с Леонидом, оглядывая зал, подошли к стойке. Бармен улыбнулся им елейно, буквально высунулся навстречу, ожидая заказа. – Привет, – бросил Леонид. – Гарик здесь? – Где-то тут. Отошел куда-то. Подождешь? – Он один или с девушкой? – грубо спросил Костя. – Гарик всегда с девушкой, – улыбнулся бармен. Костя глянул ему в глаза ледяным взглядом, но бармен не переставал улыбаться. – Я ищу Алену, – процедил Костя. – Алену? Какую Алену? – удивился бармен и вытянул губы трубочкой, будто разговаривал с детьми и немножко подыгрывал им. – Мою Алену, – пояснил Леонид. Костя хотел возразить, но тут его тронул за рукав мальчик лет семнадцати с подведенными глазами. – Служивый, может, потанцуем? – сказал он, акая и манерно растягивая слова. – Что-о?! Костя откинулся спиной на стойку и во все глаза воззрился на него. Мальчик улыбнулся, кокетливо и безбоязненно. Потом в глазах мелькнуло сомнение. Потому что Костя пришел в себя. – Ах ты, ласточка моя! – взревел он. – Танцевать намылился с дядей?! – Костя! – Леонид вцепился ему в руку. – Без хамства! – взвизгнул мальчик и ускользнул в гущу танцующих. Только тут Костя обратил внимание, что большинство пар одного пола. – Ну, пацаны! – Костя вскинул руки и прицокнул языком. Резко повернулся к бармену: – Ну? – Девочку ищете? Забрать ее хотите? – все такт же елейно улыбаясь в глаза, с пониманием спросил бармен. – Ну? – жестко повторил Костя. – С другом на хату ушла. – С кем? – вскинулся Леонид. Бармен удивленно развел руками: – Это ж информация. И притом он мне друг. Костя придвинулся поближе к нему: – А в морду дать? – Лучше заплатить, – не испугавшись и еще более улыбаясь, рассудил бармен. – Сколько? – Чем больше, тем приятнее. – Видимо, это была местная шуточка, потому что бармен довольно заквакал – он не смеялся, а именно квакал. Костя достал из кармана сотенную и положил на стойку: – Хватит? – Поищи еще, – попросил бармен. – Все-таки – друга продаю. – Сочувствую, – процедил Костя и положил на стол еще сто. – Беслан, – с фальшивой грустью в голосе сообщил бармен. – Адрес? – Это ж новая информация, – он пожал плечами. Костя порылся в кармане, повернулся к Леониду: – Деньги есть? – Пошли, я знаю. – Заходите еще! – крикнул им вслед бармен. Толстый холеный мужчина с пролысиной в черных волосах лежал на полу с открытыми глазами. Из соседней комнаты раздался сначала девичий хохоток, потом возмущенный бас и почти сразу – удар, грохот падения тела и визг тех же девичьих голосов. Леонид наклонился к лежащему, заглянул в глаза. Они были стеклянно-неподвижны, рот мертво приоткрыт. – Ох, ё-о-о, – сморщившись от страха, протянул Леонид. Прогрохали подкованные ботинки, в комнату вошел Костя. – Кранты! – с укоризной сказал Леонид. Костя наклонился, повернул к себе безжизненно-окаменевшее лицо мужчины, пощупал пульс. – Еще в морду дать? – негромко спросил он. – Не надо, – мгновенно ожив, ответил мужчина. – Ты Беслан? – Не я. – А вспомнить? – вполголоса посоветовал Костя. – Что вы хотели? – Прикидываться где научили? Часто бьют? – Жизнь – сложная штука, – философски ответил Беслан. В дверь осторожно выглянули четыре смазливые мордашки. – Алена где? – Костя по-прежнему говорил вполголоса. – Ушла. Обиделась, что девчонок много, – с каким-то даже удивлением объяснил Беслан. Костя оглянулся на торчащие из дверей мордашки. – Это вам на двоих-то? – удивился он в свою очередь. – Хотите, оставайтесь, – насколько возможно в его положении, галантно предложил Беслан. Из-за спин девиц выглянуло хмурое лицо с заплывшим глазом. – Куда Алена ушла? – Ей-богу, не знаю! – Чьим Богом клянешься? – усмехнулся Костя. – Своим… Нашим, – поправился Беслан. – Может, к Арику ушла. Может, к Вовчику – не знаю! Не сказала, – совсем грустно вздохнул он. Костя и Леонид вышли из подъезда. Костя бухнулся в грязный сугроб, закрыл лицо руками. – Это что ж за сучье место?! – простонал он. – И ты сюда ее привез? – Я ее к себе вез, а не сюда, – вздохнул Леонид. – Она ж девочка! Она… нежный росток! Одуванчик! – Ага, – Леонид сел на капот, голос его дрожал слезами. – Одуванчик! Я квартиру снял, а через два дня она замки поменяла и давай водить всех подряд! Я уж и дежурил и дверь поджигал… Костя опять накрыл голову руками. – Вот теперь шляется по всей Москве! – совсем тихо, еле сдерживая слезы, прошептал Леонид. Лицо Кости тоже было перекошено болью. – Какую девочку испортили, сволочи, – он покачал головой. – Теперь ее – что? Только убить. Он качал головой, безразлично глядя перед собой, будто убийство уже совершилось и он сидит на поминках любимой женщины. – Пытался, – отозвался Леонид. – Хотел зарезать, а она – улыбается, по щеке гладит. Попробуй тут. – Салага! – глаза Кости решительно сузились. Он презрительно глянул на Леонида. – Пацан! Поехали! Леонид испуганно смотрел, как он подходит к машине, открывает дверцу. – Едешь?! Нет?! – крикнул Костя. – Куда это мы приехали? – спросил он, разлепляя глаза. Машина стояла посреди леса или парка. Дороги дальше не было. Леонид вылез из машины и отошел в сторону. – Куда привез? – Костя вылез тоже. – Остынь, капитан. А то ты делов натворишь, а… Успокоишься и езжай домой. Я тут сам разберусь. – Леонид присел на заснеженное бревно. Костя подошел близко, но Леонид не боялся, не пытался отойти. – Может, я ее куда увезу. А скорее… К врачу ей надо. Говорят, это болезнь. Значит буду лечить… Ничего. Я разберусь. – Леонид, – мягко начал Костя. – Я ее убивать не буду. Я тебя убью. А ее увезу домой и там от всего вылечу. Пусть только попробует пикнуть. – Маршал Жуков! – А ты иди домой, – все так же мягко втолковывал Костя. – И не мешайся. Испортил бабу… – Она будет моей! – петушиным голосом крикнул Леонид. – Уйди с дороги, Леонид, – посоветовал Костя. – Она будет моей! Костя неспешно поднял его, перевернул и пару раз макнул головой в снег. Положил и отошел к машине. – Все равно – моей! – плача крикнул Леонид. – Ну что мне тебя – вправду убить? – Убей! Или я достану пистолет и тебя убью! А я достану! Костя вытащил из вещмешка флягу с коньяком, сел в снег, отвинтил крышечку, понюхал. Подумал и вылил коньяк на снег. – Достану! И убью! – повторял Леонид. – Соберу денег, куплю! И убью! Достану! – Пистолет не проблема. Костя достал из вещмешка пистолет, взвесил его на руке. Он сейчас будто очень устал: делал все и говорил медленно, смотрел вокруг пустым глазом. – Ты дуэли хотел? Будет тебе дуэль, – с неспешной угрозой сказал он. Вынул планшет, развернул, достал карандаш. Протянул Леониду: – Пиши. "Я сам напросился на дуэль. Никого в смерти не виню. Претензий не имею". Леонид, шмыгая носом, писал. Костя с вялым удивлением наблюдал за ним, машинально покачивая пистолет на ладони. Леонид дописал, перевернул страницу и протянул планшет Косте: – Теперь ты? Костя удивился на этот раз живее. Положил пистолет рядом с собой на снег. Взял планшет. Стал писать. Леонид подошел, заглянул через плечо. – "Достали" и "козлы" пишутся через "о", – с презрением подсказал он. – Не встревай, – буркнул Костя, но слова исправил. Леонид поднял пистолет, стал рассматривать. Костя покосился, но ничего не сказал. Дописал. Свернул планшет и бросил на сиденье машины. – Пошли. Сколько там, пятнадцать шагов? – Пятнадцать, – подтвердил Леонид и с пистолетом в руках пошел вслед за ним. Отошли. Костя отмерил пятнадцать шагов. – Пистолет-то один, – напомнил Леонид. – По очереди. Давай, ты первый. – Нет уж, твой пистолет – ты и стреляй, – Леонид сунул ему пистолет в руки и пошел прочь. – Кончился запал? – с облегчением усмехнулся Костя. – Ну, вот и не трепись в следующий раз. – Ты первый! – выкрикнул Леонид. – Давай к барьеру! – Он отошел к отмеренному месту и встал. – Ты у нас отважный воин, вот и стреляй! – Ты что, охренел? Я ж боевой офицер! – опешил Костя. – Ну и что? – Да я ж тебя – как куропатку! – Хорошо, давай я! – подумав, согласился Леонид. Костя пошел к нему с пистолетом. – Стрелять-то умеешь? – все еще недоверчиво улыбаясь, спросил он. – Как-нибудь. Леонид взял у него пистолет, повертел в руках. – Боевые? – Угу, – с издевкой усмехнулся Костя. Леонид простуженно шмыгнул. – Как взводить? Костя взвел предохранитель, передернул затворную раму. Вернул пистолет. – Ну, чего стоишь? Отходи, – пожал плечами Леонид. Костя медленно пошел на свое место, несколько раз по дороге оглянулся. Леонид шмыгал носом, ждал. Костя встал на свое место, потом улыбнулся и сел по-турецки на снег. – Там курок есть! – с издевкой крикнул он. Зачерпнул снег и стал его есть. Леонид несколько раз выдохнул и начал медленно поднимать пистолет. Костя удивленно приподнял бровь, его явно забавляло это, он все ждал, когда Леонид сломается. И вдруг грохнул выстрел. Костя аж взревел, схватился за бедро и упал головой в снег. – Костя, Костя! – заорал Леонид и бросился к нему. – Костя! Попал?! – рыдая кричал он. – Я тебя отвезу! – Меня!.. Боевого офицера! – взревел Костя, когда глянул на простреленное бедро. – Сейчас в больницу! – Леонид попытался его поднять, но Костя оттолкнул его. – Пистолет! – заорал Костя. – Ах ты, зараза! Боевого офицера?! В ногу?! – Костенька, прости, ради Бога! – плакал Леонид. – Поехали в больницу! – На место! Ах ты, щенок! На место!!! – заорал он в голос. Леонид, плача и спотыкаясь, потрусил на свое место. Костя сел поудобнее, навалившись на здоровое бедро. Двумя руками привычно вскинул пистолет. Прямо на прицеле, как мишень, – нелепо раскинув руки, грудью вперед стоял плачущий Леонид. Костя еще подержал пистолет, потом раздраженно крикнул: – Да что ты грудью ко мне раскорячился?! Хоть боком повернись! – Так? – повернувшись всхлипнул Леонид. – Так, – зло пробормотал Костя, снова поднимая пистолет. Подержал Леонида на мушке, скрипнул зубами, поднял дуло вверх и выстрелил. Когда Костя, опершись на плечо Леонида, уже доковылял до машины, из-за поворота выскочил милицейский "УАЗ". – Кто стрелял? – Да я, случайно, – сказал Костя и виновато улыбнулся подбегающим милиционерам. – Хотел по белке пальнуть да запнулся! – Он кивнул на Леонида. – Вот, спасибо, товарищ мимо ехал, помог. – Сам выстрелил? – Ну. – Так два выстрела было? – насторожился старший по наряду. Костя на секунду задумался, а потом искренно соврал: – Так потом уж из принципа в нее пальнул! Да не попал! Ну, спасибо, приятель, – он стал отстранять Леонида. – Помог, не испугался крови. Он пожал Леониду руку и тихонько подтолкнул к машине. Оперся на плечо сержанта. Его повели к "УАЗу". Старший все еще оглядывался на Леонида, но Костя умудрялся опираться и на него и буквально тащил за собой, беспрерывно болтая: – Вот дурость, а?! Боевой офицер, а из-за какой-то драной белки ногу себе прострелил! В полку обсмеются! Из наградного оружия! И сам в себя! Леонид положил планшет в вещмешок, затянул его и побежал за ними. – Костя, вещи забыл! – крикнул он. – Вы знакомы? – резко спросил старший по наряду. – Так я имя-то ему назвал! – вдохновенно врал Костя. – Константин Хлебников! Первым делом. Мало ли что! А сам тащил милиционеров к машине и сзади махал Леониду – уходи! уходи! Палата, где лежал Костя, была старая. Окно по-дачному перекрещено узкими рейками. За окном – густо разросшийся, засыпанный снегом сад. Костя лежал на кровати, закинув за голову руки, и мечтательно смотрел в глубину сада. На груди покоился раскрытый "Поединок" Куприна. В дверь осторожно протиснулся Леонид: в руках было множество пакетов и он боялся что-нибудь разбить или помять. – Не дочитал? – улыбнулся Леонид. – А я тебе еще один том нашел. Он положил на тумбочку второй том Куприна. – Как лежится? Костя свернул книгу и положил рядом с принесенным томом на тумбочку. – Я вот что думаю, Леонид. Пишут они, конечно, красиво. И жили вроде ничего, – Костя серьезно и задумчиво смотрел на друга. – А что ж так тоскливо-то? Ну, царизм, фигизм, революция на носу, но все-таки? И воевали понятно за что! И зарплата небось была повыше моей! Форма, уважение, хорошая пенсия – не понимаю! – А тебе весело? – Мне? Мне – ничего. Костя помолчал, помрачнел и признался: – Из военной прокуратуры приходили. Хотят меня из армии турнуть. Леонид виновато посмотрел на друга. Костя подмигнул: – Ничего. Я еще повоюю!.. Как там Донской монастырь? – весело спросил он. – Стоит, – уклончиво ответил Леонид. – Одежду принес? – Я принесу, – уводя глаза, пообещал Леонид. – Ты меня уже третий день динамишь! Надоело мне здесь, понимаешь? Помолчали. – Костя, – тихо начал Леонид. – Алена… – Про Алену ни слова! – отрезал Костя. – Ты мне друг, но она моя! И кончили! Костя демонстративно отвернулся. Леонид поднялся, пошел к двери. – Костя, – снова решился он. – Всё! – Она уехала с арабом в Алжир. Костя поиграл желваками, ничего не ответил – смотрел в окно. Леонид снова пошел из комнаты. У самой двери услышал: – Сколько билет до Алжира стоит? Леонид вздохнул: – Самый дешевый – триста пятнадцать, – Подумал и добавил: – На двоих – шестьсот тридцать. Новелла вторая. ТОЛОКОННЫЙ ЛОБ, или ПХАЙ-ПХАЙ Алексей Поярков Роман Хрущ Миша Мышкин, выпускник сибирской духовной семинарии, в рясе и с маленьким потертым рюкзачком останавливается перед вывеской "Клуб мужских историй". Он грустно улыбается и входит в клуб. В клубе идет приготовление к вечерней работе. Двое официантов снимают стулья со столов и перестилают скатерти. Бармен за стойкой беседует с вальяжным, помятым похмельем парнем, подливая ему пива в высокий бокал. Посреди зала электрик на стремянке меняет лампы в гирлянде. У дверей менеджер распекает полотера. К ним и обращается вошедший семинарист. Менеджер удивленно выслушивает его, показывает в глубь зала. Присутствующие удивленно провожают идущего через зал человека в рясе. В углу пультом и аппаратурой отгорожено место ди-джея. Там парень в рейверовском "прикиде" заносит в компьютер музыкальную программу дискотеки, коротко прокручивая фрагменты мелодий. Михаил останавливается около него. – Добрый день. – Ну? – парень быстро оглядывается и удивленно вскидывает брови: – Вау! – Извините… Я ищу Женю Варденбург. – Я. Миша виновато и огорченно улыбается. – Еще раз простите. – А в чем проблема, падре? – вслед ему кричит парень. – Я ищу девушку. Женщину. Мы с ней учились вместе. На улице парень догоняет Мишу, берет его под руку и, оглянувшись по сторонам, заводит в кафе. – Давайте присядем, отец мой. Они садятся за столик. Парень показывает бармену – нам ничего не надо – и поворачивается к Мише. – Ну, рассказывай, где мы с тобой учились? Я, я – Женя Варденбург. Ну? – Ты?! Вы?.. – Я. Нужны доказательства? – она показно дотрагивается до пуговиц на рубашке, будто собираясь расстегивать. – Ладно, шучу. – Вы учились в Иркутске? В школе? – Так. Допустим. Миша протягивает ей школьную фотографию, тычет пальцем в улыбчивую девочку с косичками. – Вау! Палец Миши перемещается к ряду мальчиков. – А это я. – Стой, стой, стой! – Женя смотрит на него и пытается припомнить имя. – Миша Мышкин, – подсказывает он. – Миша Мышкин, – задумчиво повторяет она. – Ну, здравствуй, Миша Мышкин. Или – отец Михаил? Он отрицательно качает головой. Она смотрит на часы: – Так! Давай в режиме телеграфа. Что хотел, отец Миша? Он нерешительно улыбается и молчит. – Прикид разглядываешь? Не стремайся. Видел вывеску на клубе? Мужской. Девок на работу не берут. А работа толковая. – И они не знают, что ты женщина? – Знают, но делают вид, что не знают. А я делаю вид, что не знаю, что они знают и т. д. Как поживаешь, Миша? – Хорошо… Мы можем поговорить? – А мы уже говорим. Только быстро. У тебя дело ко мне или – так? – Дело… Я, понимаешь, семинарию закончил. Мне приход дают. Недалеко от Ангарска. Прихожане церковь восстановили – денег нет, а… и своими силами, кто как может – восстановили… Вот, мне предложили. – Хорошее дело. – Да… – А я тебе зачем? Решил дискотеку устроить перед вступлением в сан?.. Извини, шучу на моторе. Я слушаю. Миша медлит. Она ждет, постукивая пальцем по столу. – Я тебя помню с третьего класса… Ты мне очень нравилась… Я сидел за тобой и все время смотрел на тебя. – Вспомнила! – вскрикивает Женя. – Ты – Мыша! – Да. Мыша, – улыбается он. – Это ты придумала. – Да? – необязательно удивляется она. – Но давай – к сути. – Все это время я помнил о тебе. Помнил, как ты смотрела… как слушала… Миша пытается подобрать точные слова и не может. Злится на себя. Морщится от досады и выпаливает: – У тебя есть душа. – У всех есть душа. Или не так? – Да… У тебя чистая душа. Таких немного. – Столько лет утекло. Но все равно, спасибо. И давай к делу, – она постукивает по часам. – Время, время! Мне вечером еще такой забег надо сделать!. – Тебе… нравится твоя работа? Женя не отвечает, ожидая, когда он перейдет к делу. Он понимающе улыбается, собирается с духом. – У меня есть невеста… Для вступления в сан надо жениться. Видно, что у Жени в глазах мелькает веселый вопрос, но она сдерживается. Миша молчит, подбирая слова. Она подбадривает его кивком – давай, не тяни. Миша мнется, приглядывается к ней. – Короче, – подмигивает ему Женя. – Ты собрался жениться, тебе нужна консультация – right (англ. – правильно)? Миша разочарованно усмехается и замолкает. – А невеста-то кто? – повторяя его сибирское произношение, спрашивает Женя. – Хорошая женщина, – неохотно откликается он. Молчат. – Мыша, – усмехается она. – А знаешь ли, Миша, что ты мне тоже нравился тогда? Ты, можно сказать, был моей первой любовью. Она подмигивает ему и начинает выбираться из-за стола. – Я подарю тебе книжку, там все подробно растолковано. Ты надолго в Москву? – Завтра уезжаю… – И не смущайся, секс – это нормально. Миша замершим взглядом смотрит на нее, не то удивленно, не то собираясь что-то сказать. Она извинительно снова стучит по часам, разворачивается… – Я приехал за тобой, – выдыхает Миша. – Выходи за меня замуж. За несколько секунд лицо Жени выражает с десяток вопросов, междометий и едких восклицаний, но в результате она не может выдавить ни слова. – Я понимаю, как это странно… Тебе нужно время, а я завтра уезжаю… – Меня?! – наконец выдыхает Женя. – В попадьи?! Вау! В по-па-дьи!!! Женя хохочет в голос. – Я тебя люблю, – тихо говорит Миша. Этим вечером они, кажется, обошли пол-Москвы… – Hi, everybody! А это мой жених из Иркутска! Женя и Миша входят в студию звукозаписи. Женя вышагивает впереди разболтанной походкой и вертит между пальцами CD-диск. Двое парней за пультом поднимают пальцы буквой "V". Один рассматривает принесенный Женей диск. Другой устало качает головой и отключает звучание фонограммы. Остаются только голоса поющих. За стеклом в звукоизолированной комнате двое пацанов фальшиво тянут припев реповского речитатива. – Слыхала? – кивает на них усталый звукооператор. Женя понимающе усмехается: – Сильно башляют? – А то! – вздыхает звукооператор. За стеклом пацаны начинают переругиваться. – Диск оставляешь? – спрашивает другой звукооператор. – Дарю! Но не даром! – Женя садится на вертящийся стул и с хитрецой смотрит на него. – Эй, кекс! Давай "фанеру"! – кричит за стеклом один из пацанов. Звукооператор, не глядя, щелкает по клавиатуре, и пацаны опять затягивают припев… – Пхай-пхай, ножовки! Мой жених из Иркутска! Женя и Миша входят в большую комнату, заваленную разным хламом, – по-видимому, обиталище "митьков". Привычный портвейн, "Беломор", на стене в золоченой раме примитивистский портрет мужика в ватнике. Всего человек пять. Среди рваных свитеров и джинсов один – в белой отутюженной рубахе. Он вскакивает и, картинно заломив руки, ревет: – Мадам, где ваши дреды? – Откоцала, – отмахивается Женя. – Ништяк, мадам! Так вы намного миловидней! К Мише покачиваясь подходит благообразный парень. – Отец? Как звать? – Михаил. – Я тоже Саша. За что сослали Аввакума? Давай поспорим. В третьем месте Миша сидит на высоком табурете, отгородившись большим томом "Истории костюмов". Женина рука опускает книгу, и открывается костюмерная студии или театра. Перед Мишей стоит Женя в наметанном вечернем платье с хвостом без одного рукава, делает разворот и вопросительно смотрит. Подходит костюмерша, не выпуская сигареты из рук, приторочивает второй рукав. Миша одобрительно кивает. Женя озорно подмигивает и тут же безнадежно машет рукой – не поймешь! Женя и Миша быстро идут по арбатским подворотням. – А что такое дреды? – спрашивает Миша. – Устраиваешь на голове развал и заливаешь воском. – Зачем? – Прикольно. Не устал? Сейчас выпьем кофе. По виду – профессорская квартира. Миша сидит около стеллажей с книгами, листает глянцевый журнал. Рука Миши переворачивает страницы с рекламными девицами, с навалами косметики и причесок. Через короткий коридор – кухня, там Женя сидит перед парнем с несчастным лицом и сверлит его взглядом. – Жека, нету ни цента, – убеждает парень. – Не гони. – Ну, клянусь! Через два дня. Ну – о-у! – через неделю! Клянусь! – Четвертый раз. – Да я собрал! Но на меня так наехали, я чуть с балкона не вылетел! Женя жестко улыбается ему прямо в глаза. И тут ловит устремленный на нее взгляд Миши. – Не дави ты на меня! Пожалуйста, – упрашивает парень. – Прошу. Через неделю – железяка! Миша опускает глаза. Они идут обратно теми же дворами. Женя мрачно-задумчива. – По-моему, он говорил честно, – осторожно начинает Миша. – Честно, честно… Да отдавать ему не из чего. Квартира уже заложена. Книги продаст – отца совсем Кондратий хватит. Он и так из больнички не вылезает. – Зачем же ты просишь у него? Женя резко останавливается, некоторое время смотрит на него и вместо резкого ответа спрашивает: – Ты кофе попил? – Здрасьте, кони, я Буденный! Женя и Миша входят в большую квартиру, где собралась шумная тусовка. Хозяйка квартиры, маленькая полная девушка, идет к ним, широко раскинув руки. – Жених из Иркутска. Миша кланяется. Гостей – человек десять. Компания смешанная: тут и панки, и рейверы, и человек в костюме с сотовым на поясе. Все примерно одного возраста. Только грузный пьяный мужик, что сидит в углу, – лет тридцати с лишним. Он разлепляет глаза, мутно смотрит на Женю. – Хо! Эуджения, когда отдашься? – пьяно сипит он. – Как протрезвеешь – сразу. – Не задалась любовь, – вздыхает пьяный и роняет голову. Мишу усаживают в комнате, неуверенно предлагают выпить, он отказывается. К нему расхлябанно подходит парень-рейвер, присаживается на корточки и что-то спрашивает. Миша, вежливо улыбаясь, отвечает. В соседней комнате хозяйка квартиры дает Жене несколько зеленых купюр, качает головой: – Английский, компьютеры, икебана – ой, деваха, крезанешься ты на этих курсах. – Запас карман не тянет, – отмахивается Женя. – Где ты столько денег берешь? – У тебя. – Женя целует подругу в щеку. – Жека, тебя Иван Петрович! – кричит от телефона парень с наполовину обритой головой. Женя показывает руками – меня нет! – потом вздыхает и идет к телефону. Миша видит, как она говорит по телефону. Разговор, по-видимому, неприятный. Тут к нему на колени плюхается хохочущая девица. Женя, увидев это, многозначительно приподнимает бровь. Миша ничего не успевает предпринять, как парень девушки сдергивает ее с колен семинариста, извиняется и утягивает девушку в сторону. – Хорошо, я поняла, – говорит в трубку Женя и дает отбой. Вид у нее расстроенный. Миша и Женя идут вдоль погашенных витрин. Женя резко останавливается. – Знаешь что, Мыша? Москву я тебе показала, со свежими людьми познакомила – всё, экскурсия закончена. Рада была тебя видеть. Она протягивает ладошку, он молча смотрит на нее. Она безразлично вздергивает плечи и шагает дальше. Он идет за ней. – Ну, что я тебе, нянька?! Хорошо. Короче – ты мне мешаешь. До свидания. Миша продолжает молча идти за ней. Они останавливаются, пропуская въезжающую задним ходом во двор мусорную машину. – Ну, кто ты мне такой?! Сам подумай: третий класс, любовь, приход в Ангарске – это же бред! Бред, Миша! Они подходят ко входу в дорогой ресторан. Миша молчит и не уходит. Она кладет ему руку на грудь. – Мыша… Я сейчас буду просить. Просить и унижаться. Мне не нужны свидетели. Ты понял? Рядом останавливается серебристый "Мерседес". Из него выходит подтянутый представительный мужчина. Женя отталкивает Мишу и кидается навстречу мужчине. – Иван Петрович, дорогой! Не велите казнить, велите миловать! – Здравствуйте, барышня, – вальяжно улыбается представительный мужчина. Женя достает из кармана несколько купюр. – Вот, все, что достала, – она заискивающе смотрит ему в глаза. – Не приносят оброк крестьяне, пора отменять крепостное право. Он холодно улыбается ее шутке и обнимает за плечи. – Важны не деньги, важны отношения. А они могут закончиться в любой момент. Почему я ищу тебя по телефону? Ты обещала, я тебе поверил… Миша стоит на углу. За его спиной рабочий забрасывает полиэтиленовые мешки в мусорную машину, подъемник переворачивает контейнер с мусором. За этим шумом Миша не слышит продолжения разговора, но видно, что Женя униженно просит, а мужчина спокойно настаивает. – Иван Петрович, дорогой! – уговаривает Женя. – Ну, честное слово! Еще одна неделя… Миша берет ее за локоть и мягко тянет прочь. – Вы кто, уважаемый? – спрашивает мужчина. – А я… Я, пхай-пхай, жених из Ангарска, – с неожиданными реперовскими движениями ответствует Миша и нагло улыбается. – Пхай-пхай, – после секундного замешательства отвечает тот. Миша и Женя едут в такси по ночной Москве. – Ты ему много должна? – спрашивает Миша. – Разберусь… Насмотрелся на свою невесту? – после паузы спрашивает она. – Куда сейчас? – тоже после паузы спрашивает он. – В клуб нейролингвистики. Курсы менеджмента и общения, – с иронией произносит она. – По системе профессора Хеллза. Международный сертификат. – Ночь на дворе. Она устало закрывает глаза. – Такая метода. Обучение на фоне усталости. Чтоб в мозги легче влазило. Не открывая глаз, протягивает ему пакет из "Русского бистро": – Хочешь? – Нет, спасибо. – Ничего скоромного, – с сибирским говором произносит Женя. – Пироги с картошкой. На постном масле. Он хочет что-то сказать, но она, не разлепляя глаз, прикладывает палец к губам. – Пропускать нельзя, – после паузы бормочет Женя. – Я такие бабки заплатила! Вау, – совсем сонно заканчивает она. Неожиданно сразу и сильно начинается дождь. Шофер зло шипит и включает дворники. Женя разлепляет глаза, сонно смотрит вокруг, потом улыбается и просит: – Остановите на минуту. Она вылезает из машины, отходит на несколько шагов и раскидывает руки, будто вбирая в себя свежесть и прохладу дождя. Миша сдвигается к двери, но на плечо ложится рука шофера: – Сидеть! Женя стоит так некоторое время, потом разом выдыхает и сбрасывает руки вниз. Улыбаясь и поеживаясь, она садится в машину: – Поехали! – А я уезжал, у нас дожди хлещут… – начинает Миша. Но она достает из пакета пирожок и почти впихивает ему в рот. Миша замолкает. окончание