В ЖУРНАЛЕ,
который Ру

в этом рассказике я попытаюсь провести вас, дорогие читатели, в Журналу Ру и познакомить с тем, кого я там сегодня застану

Рома Воронежский

Мы поднимаемся на лифте, у которого нет одной створки, на последний, седьмой этаж старого здания и дергаем ручку двери квартиры 144.

- Она иногда открыта... Но не сейчас.

Нажимаем на кнопку звонка. Открывает молодой человек с ярко-рыжими волосами.

- Привет.
- Привет, - говорит он и куда-то исчезает.

Мы заходим и оказываемся в прихожей.

- Вешалки все заняты, складывайте куртки сюда.

Раздеваемся, складываем куртки на тумбу рядом с вешалкой. Озираемся. Перед большим зеркалом, что напротив тумбы, стоит стол с факсом. За ним сидит барышня с короткой стрижкой и не отрываясь смотрит на телефонную трубку. Слева от стола дверь.

- Это вход в две комнаты. Нет, нам не туда. Не открывайте, там, может быть, спит Горный.

Напротив этой двери имеется еще одна дверь, соответственно, справа от тумбы.

Вдруг она открывается и оттуда выходит человек, чрезвычайно похожий на Отелло.

- Привет. Вот, познакомьтесь: Дима Ицкович. Большой во всех отношениях человек. Привет. А где Горный? Спит?

Дима чешет затылок и хмурится. Услышав вопрос, он вскидывает брови:

- Горный? Нет, не спит. Только что был здесь. Го-орный! - кричит он и уходит в темный дверной проем слева от вешалки.

Всего в прихожей пять дверей. Справа от зеркала еще одна, и перпендикулярно ей еще одна. Открываем последнюю. Заглядываем. Там мерцают три монитора. За крайним справа сидит черноволосый парень. За крайним слева - Дима Ицкович.

- Как он там оказался? Он же на кухню пошел.

- Ну закройте там дверь! - говорит черноволосый не оборачиваясь.

Закрываем дверь.

- Ладно, сначала поищем Горного.

Мы проходим в дверной проем, куда ушел Ицкович, неведомым образом оказавшийся потом в комнате с компьютерами, и попадаем в длинный темный коридор. Мы идем по нему, идем, идем, идем...

- Пока идешь на кухню, сигарету можно выкурить.

И, наконец, входим на кухню.

Посередине стол, вокруг которого расставлены стулья, причем среди них нет ни одной пары одинаковых. За одним из стульев, в тельняшке, штанах и шлепанцах, сидит Женя Горный и пьет чай. Увидев нас, он встает.

- Ой, привет. А я по тебе так соскучился. Тут нам срочно нужны баннеры для нового раздела, да?..

Горный часто прибавляет "да?" в конце фразы, но делает это без грузинского акцента.

- Женя, если я еще три-четыре раза услышу слово "баннер", меня хватит удар.

Горный радостно улыбается.

- Хорошо, я буду говорить "фантик". Так, ты наливай себе пока чай, а я расскажу, что нам нужно.

Берем тяжеленный, но, тем не менее, пустой чайник и подходим к раковине.

- Подожди, знаешь что, - говорит Женя, - набери воды в ванной, а то здесь она какая-то странная.

Вход в ванную находится в том длинном и темном коридоре. Идем туда, возвращаемся с полным чайником и ставим его на огонь. Теперь можно поговорить и перекурить, чайник будет закипать довольно долго.

- У тебя есть зажигалка? - спрашивает Горный, - Куда-то я свою дел, не могу найти, куда.

Горный прикуривает L&M от протянутой ему зажигалки "Честерфилд". У этой зажигалки, между прочим, есть своя маленькая история. Мы с Горным выиграли ее, вернее, их, потому что зажигалок было две, в ночном магазине, куда мы ходили за люля-кебабами.

- Жень, куда ж ты дел свою зажигалку? Я вот храню, как видишь.

В магазине стояли две прелестные девушки, которые, осведомившись у Жени, какие сигареты он предпочитает и, получив ответ, что предпочитает он L&M, поблагодарили его за то, что он использует продукцию Филиппа Морриса и предложили нам купить блок Честерфилда, чтобы выиграть в беспроигрышную лотерею фонарик или бейсболку или две одноименные с сигаретами зажигалки. Мы купили блок и выиграли две зажигалки. Горный немного огорчился. "Ну... я хотел фонарик", - сказал он.

- Так вот, - говорит Женя. - Нам нужно шесть... нет, восемь бан... извини, фантиков для нового раздела, да? И еще Настик от тебя что-то хотел, но ее сейчас нет. Она будет через полчаса. У тебя как вообще со временем сегодня?..

На улице уже темнеет, и я понимаю, что, скорее всего, останусь здесь на ночь. Мы долго разговариваем и много курим. Скоро придет Настик. Куб (тот черноволосый за монитором) скоро выйдет пить чай и втянет нас в какое-нибудь обсуждение. Потом Ицкович предложит нам сбегать за люля-кебабами и хлебом. И может быть мы даже купим водки к ужину. А потом будем сидеть за мониторами и, тихо трезвея, что-то делать.