Евгений Горный

Школа

Наша школа - четырехэтажный мрачный дом из красного кирпича. Похожа одновременно на тюрьму и казарму. А еще на дурдом. Когда позже, уже в университетские годы, я попал в нашу Новосибирскую психбольницу на Владимирке, там были очень похожие здания. Я слышал, что это бывшие казармы, которые строили пленные чехи во время войны.

Кроме Людмилы Ивановны, из учителей я никого не любил. Да и менялись они быстро, как деревья в окне, когда едешь в поезде. Не знаю, хорошо это или плохо. Такая текучка не способствовала успеваемости учеников, но, с другой стороны, ты не успевал привязаться. А с третьей - это позволяло увидеть много разных человеческих типов.

Учитель физики - сухопарый седой старикан, нервный и раздражительный. У него была мечта, которую он не раз высказывал: собрать всех курильщиков под стеклянный колпак, и чтобы они там все курили, пока не задохнутся. Предмет, впрочем, преподавал увлекательно. До сих пор помню некоторые научные факты, которые меня тогда поразили. Например: "Если все жители Земли вдохнут, а потом разом выдохнут и воздух равномерно перемешается в атмосфере, то когда они вдохнут снова, у каждого человека окажется в легких по две молекулы из легких всех людей Земли". Еще мне нравились практические занятия - физические опыты со всякими приспособлениями и приборами. Однажды я сжег осциллограф.

Учитель рисования - один из многих, но который больше всего запомнился - мужик чудовищной силы, кажется, бывший борец. Гнул в кулаке пятак (была раньше такая монета). Долго не продержался - был уволен за пьянство.

В старших классах (не помню, то ли девятый, то ли десятый) был у нас преподаватель астрономии Роберт Петрович. Высокий, под два метра, с круглым краснеющим лицом. Подкарауливал мальчиков в туалете и "просил подержаться". Имел жену и двоих детей (обе девочки), но что-то его в этой жизни не устраивало. Говорят, даже давал мальчикам деньги.

Военное дело вел майор Юрий Михайлович. Фамилия у него была Белкин (второго Юрия Михайловича, у которого я учился, звали Лотман). Был майор маленького роста, но с выправкой. Имел лысину на макушке, которую скрывал, тщательно зачесывая на нее волосы со лба. Однажды кто-то наплевал семечных шкурок на его зачес (видимо, сверху плюнули, когда он по лестнице шел). Он не заметил, так и ходил с семечками на голове со всей своей гордой выправкой. Отношения у нас были двойственные. Как-то раз, рассказывая мне о службе, военрук прошелся передо мной на руках по коридору. В другой раз, на занятии по строевой подготовке, заявил громогласно: "Горный, у вас походка сифилитика". Все очень смеялись, особенно девочки. Потом был субботник, мы убирали ветки в школьном саду и катались на плоту по большой луже. Втихаря выпили несколько бутылок вина. Когда все уже заканчивалось, военрук сказал мне что-то обидное. Я бросился с кулаками, еле оттащили. За это меня хотели исключить из школы. Юрий Михайлович на выпускном вечере заявил: "Если Горный поступит в ВУЗ, я съем свою шляпу". Не знаю, сдержал он свое слово или нет.

Учитель географии - старик без руки и с чудовищно обожженным лицом (на войне в танке горел). Прозвище у него было Балык. Над ним больше всего издевались - то кнопку на стул, то клей, то ножку отломают - он сядет и грохнется.

В десятом классе литературу несколько месяцев преподавала нам Идея Ивановна - лет пятьдесят уже, но очень бедовая. Муж ее до этого работал в Алжире, а она там русский язык преподавала. На уроках пела песни и даже иногда танцевала, задирая юбку так, что панталоны было видно.

Молодым, не закаленным в боях училкам приходилось у нас хуже всего. Прислали к нам как-то практикантку преподавать английский язык. Мы ее до того довели, что она весь урок глаз поднять не смела. Мы с моим другом Гилевым садились на ее уроках на первую парту и играли в шахматы, а иногда еще и пиво из банки пили.

Другую молоденькую училку, которую даже завучем назначили, восьмиклассники в туалете изнасиловали. Дело, кажется, замяли, но ей пришлось из школы уйти.

А одного мальчика в нашем классе зарезали прямо на уроке химии. Другой мальчик, сидевший за ним, ткнул ему под лопатку ножом. Не до смерти, правда, убил, но крови было много.

Драться я не любил, но иногда приходилось. Когда я учился в шестом классе, стал меня изводить тип по прозвищу Сопля, который учился в восьмом. На пару с Грузином терроризировали - обзывали, щипали, иголками тыкали. Я пассивно оборонялся. Однажды, выйдя из школы, я увидел, что все собрались и ждут меня, чтобы я с Соплей дрался. Встали кругом, а мы в центре. Оказалось, что у меня хорошая реакция: от ударов я легко уклонялся, а мои попадали в цель. Физиономию я ему хорошо расквасил. Но на следующий день в школу заявился приятель Сопли - взрослый парень, уже отсидевший. И так меня в сортире избил, что губы у меня стали, как у Поля Робсона, а глаза заплыли, как у киргиза. Я пришел домой и первым делом стал отжиматься. Чтобы стать сильным.

Одно время ходили драться с какой-то другой школой стенка на стенку. С ножами, цепями, кастетами. Потом, правда, это прекратилось - когда одного мальчика в драке сильно изувечили и вмешалась милиция.

Было еще такое развлечение: в день получки обирать пьяных и снимать с них шапки (если зимой дело происходило). Я в этом не участвовал, но рассказов наслушался много.

Не помню, в каком классе это было - в первом, во втором или позже. Во всяком случае о сексе я тогда еще ничего не знал. По дороге в школу встретил меня Плешка, облезлый такой мальчик старше меня на пару лет, а Плешка - потому что фамилия Плеханов. Говорит мне: "Возьми меня за уши и подрочи". И показывает, чтобы я его за уши подергал. Я растерялся, взял его за уши и дернул пару раз, как он показал. А он плюнул мне в лицо и говорит: "Спустил".

А в университет я попал по любви. Последнюю четверть литературу у нас вела Надя Журкина, которая училась на пятом курсе НГУ. Педагогическая практика называется. Я с ней подружился, и мы даже ездили вместе в Академгородок на так называемую Интернеделю. Там увидел университет, дискотеку и как студенты живут. Показался мне Городок землей обетованной, и, закончив школу, я отправился туда сдавать экзамены на гуманитарный факультет. Но это уже другая история.

Опубликовано 1 сентября 1999 г. в Русском Журнале.

• Статьи
• Е_Г