В конце 80-х, когда коммуникации между центром и регионами были прочнее, вышла первая советская рок-энциклопедия. Из нее все любопытствующие могли узнать о положении дел на дальневосточной рок-сцене. Критики с ностальгией вспоминали некий "Муми-Тролль", гремевший, по их словам, за пару лет до того на весь Владивосток.

          Принято считать, что Лагутенко, в противовес архаичному "Сплину", артист острый, свежий, настоящий новатор. Вряд ли. "Шамора" - это его хиты пятнадцатилетней давности. Впечатления "беспечной юности гения" не возникает. Скорее - каким ты был, таким ты и остался. Поверьте, "Мумий Тролль" - это очень старомодно.

          Чудесные машины - плейеры Sony, гости с других планет, "эй, вы, там в рок-центре", модные видеоритмы. "Шамора" - как то радио, что в машине по имени Кристина из романа Стивена Кинга передавало старинные новости 50-х и "последние хиты" Бадди Холли.

          Если Урал и Сибирь рождали в основном записки из мертвого дома - "маниаков" наподобие Летова, то Владивосток всегда был самым настоящим портовым, рок-н-ролльным городом. Граница потеряла контроль, и нововолновые пластинки хлынули на ошарашенных школьников 1983 года. Лагутенко - провинциал, но окраина империи - это близость моря. Отсюда и патологическая легкость, пошлая, но свободная. Как чайка. Его любимая музыка, так сильно повлиявшая на "Шамору", вызывает массу разнородных эмоций - от ностальгического стона до саркастической икоты. Под звуки первоисточника "Новой Луны Апреля" - Duran Duran - хочется, вслед за героем рассказа Виктора Пелевина, головой в сугроб.

          В отличие от взрослых, бесконечно эстетствующих питерцев - Курехина, Гребенщикова, "Оберманекена" и "Кино", юный Илья Лагутенко воспринял поп-символику начала 80-х всерьез. Никакого, упаси бог, вредного постмодернистского желания поизгаляться ("ты выглядишь так несовременно рядом со мной"). Волшебная мифология девушек-эмансипэ не только простительна, она даже полезна. Тем более что "Мумий Тролль" действительно стал "номером первым" того, что когда-то называлось фонотеками.

          У Иосифа Бродского есть прекрасное эссе "Трофейное" - странные, обрывочные воспоминания о Ленинграде начала 50-х. Мальчики убегали с уроков - смотреть трофейных "тарзанов", слушали джаз на костях. Парадоксальное, обжигающее память чувство прошедшей, но все еще важной эпохи. Энциклопедия томных старых песен - такой и должна была быть "Шамора". Такая она и есть.