Давно пора признать, что Том Уэйтс раздавил современную музыку так же легко, как Годзилла - небоскреб "Крайслер". Пришибленным музыкантам нет числа, ибо "уэйтс" ныне - такой же устоявшийся стиль, как блюз или панк. В каждой стране наличествуют свои, региональные "уэйтсы", главнейший из них в России - Петр Мамонов, следом за ним - Хвостенко, Сукачев, Скляр. И это объяснимо - всем хочется отщипнуть по кусочку от длинной маримбы, унести с собой струну от магической гитары Марка Рибо, выломать несколько кнопочек из аккордеона, так трогательно играющего в Cold, Cold Ground. Растащенному по частям герою, в поте лица рождавшему свой стиль, впору остановиться и, вслед за киношным Игги Попом, воскликнуть: "Медведи, белки, индейцы¦ А я стирал, я готовил, за что мне все это?". Когда-то давно, в России XIX века, родители, к которым должен был заехать знаменитый поэт, подшутили над детьми: "Ведите себя хорошо, потому что вечером к нам приедет Пушкин. Он шоколадный и всем дадут по кусочку". 

    Между тем, Том Уэйтс в оригинале - это несколько необычно. Данный сборник представляет годы, проведенные Томом на фирме Island - с 1983 по 1993. В эти четко очерченные рамки вмещается все творчество позднего Уэйтса, все авангардные драмы его зрелых лет. Начинавший как блюзовый певец из старого доброго мюзикла, на Swordfishtrombones 1983 года Том Уэйтс впервые продемонстрировал миру свое, по словам исследователей, "маниакальное рок-кабаре". Многослойный музыкальный пирог из наложений десятка странных инструментов, которые по ходу песни словно разъезжаются в разные стороны. Шипучие едкие перкуссии, невесомые органчики, старые шарманки, гнусавые подпевки Кейта Ричардса, скрипящие стулья и шаркающие контрабасы. 

    Том Уэйтс немножко похож на медведя. В гениальном фильме Down By Law Джима Джармуша отставной ди-джей Зак, которого так правдоподобно изображает Уэйтс, ходит медвежьей, чуточку косолапой походкой. В каком-то смысле идеальная классификация для песен Уэйтса - незабвенные "пыхтелки, шумелки, сопелки и кричалки". 

    Но рок-н-ролльный Винни-Пух много пьет. Отсюда и голос, отсюда и специфические тексты. На протяжении всего творческого пути на жизненной стезе Уэйтса нет даже намека на наркотическую психоделику. Только виски. Вряд ли пьяную обреченность его великих песен понимают в зачарованной галлюцинациями Британии, но есть, есть такая страна, где Уэйтса любят и ценят. "С тех пор я не приходил в сознание и никогда не приду", - вот квинтэссенция пафоса Beautiful Maladies. Грустные фортепианные аккорды Уэйтса (словно обученная "играть на рояли" барышня сошла с ума) космически далеки от жизнеутверждающего пафоса американских шестидесятников. Герои Уэйтса не бунтующие хиппи и не сытые обыватели. Это рядовые алкоголики. "Пусть молодежь курит марихуану, живет в коммунах. Я старый пропойца, я люблю пить один", - писал где-то в шестидесятых духовный отец Уэйтса Чарльз Буковски. 

    Вслед за Керуаком и Сэлинджером - столпами американской "духовности", Уэйтс поет преимущественно о том, что человек бесконечно одинок в своей печальной жизни ("Все мы знаем, чем она кончается"). Этот сборник хронологически заканчивается пять лет назад, когда Уэйтс фактически ушел из музыки. Этой зимой должен выйти первый альбом после долгого перерыва. Возможно, новые песни будут походить на молитвы.