Ринго Старр любит сниматься в кино. Как-то раз, в конце восьмидесятых, для участия в телефильме, ему пришлось заполнять стандартную анкету. "Так, посмотрим, Ринго Старр. Чем вы занимались до работы на телевидении?" - спросила молоденькая секретарша. Прошло немало времени, прежде чем оторопевший актер смог взять себя в руки и ответить. "Да так, знаете ли, играл в одной рок-группе на барабанах..." Подумаешь, Людовика XIV тоже временами не узнавали на улицах.

         Маленький Риччи, выросший в бедном квартале Дингл всем известного города, не был нужен никому, кроме несчастных родителей, обреченных на то, чтобы из года в год навещать малыша, лежавшего в больнице то с перитонитом, то с плевритом. Через пятнадцать лет, когда он заболеет, сводки о состоянии его здоровья будут каждый час транслировать на всю Англию. А тогда в его будущее не верил никто - даст бог, выживет, и то хорошо. С Джоном Ленноном, скажем, с ранних лет все было ясно. Мальчик был явно гениальный, из тех, что рождаются раз в тысячу лет. Если бы мы располагали фотографиями пятилетнего Серафима Саровского, нам было бы с чем сравнить детские глаза Джона. Этот странный, неземной свет появляется сразу и остается на всю жизнь - хорошие иконописцы знают, как передать это в краске. А тут все было иначе - родители будущего Ринго боялись даже надеяться на его "щастие".

         К шестнадцать годам Ринго распрощался с родной больницей. Вернувшись в школе, он обнаружил, что закончить ее он уже не в состоянии - учиться Ринго фактически не начинал. Учителя и одноклассники его даже не помнили. Опять-таки, несколько лет спустя в этой школе будут брать по 6 пенсов за право сняться, сидя за партой "самого Ринго Старра".

         Дети, которым в Англии тридцати-сорокалетней давности было нечем заняться, шли либо в художественную школу, либо в музыку. После художественной школы они все равно приходили в рок-н-ролл, маячивший над тогдашним английским социумом этаким вселенским Курским вокзалом. Несколько групп, в которых играл новоявленный ударник, играли традиционный скиффл, последней из них была банда Рори Сторма, матерого по ливерпульским меркам певца. Вообще, надо всегда помнить о том, что Ливерпуль - это, мягко говоря, не Лондон. Реакция метрополии на любые ливерпульские новации была: "что хорошего может появиться в такой провинции". Старое знакомое отношение. Никто никогда уже не узнает, почему эти вторые в мировой истории "провинциалы", обладавшие несомненным козырем в виде красавца-ударника Пита Беста, предпочли ему Ринго - нелепого, смешного "драного кота", среднего барабанщика с длинным носом, который был им не брат, не сват. Объяснить этот поступок рационально нельзя. Вероятно, стоит вспомнить о том, что писал все тот же Г.К. Честертон по вопросу о суде присяжных. Когда нужно принять какое-то действительно важное, принципиальное решение, нельзя устраивать конкурсы и выборы. В таких случаях хорошо найти практически на улице первую попавшуюся дюжину людей и сделать вместе с ними все, что требуется. Как говорится, кого ангел за руку привел, тот и хорош. Тогда, в 1962-м, Ринго присоединился к "Битлз", и все небесные светила и земные оси пришли в движение. Сам он, кстати, попал в группу только потому, что "Битлз" предлагали на 5 фунтов в неделю больше, чем их конкуренты. Делать нечего, деньги решают все.

         Первые годы в "Битлз" Ринго был практически незаметен. Его постепенно полюбили девушки - ради его поклонниц Леннон и Маккартни стали отдавать ему петь некоторые из своих шедевров - те, что максимально подходили к забавному имиджу Ринго Старра. Все произошло внезапно. Beatles снимали Hard Day's Night ( это смешное с точки зрения английского языка название, как и Tomorrow Never Knows, придумал Ринго). Было решено отдать Ринго на откуп один из эпизодов. И это странный для режиссера Ричарда Лестера ход неожиданно сработал. Как актер, Ринго оказался на голову сильнее Джона, Пола и Джорджа. "Сцена с мальчиком" стала одной из лучших в фильме, а следующую картину Help "битлы" и Лестер снимали уже специально под Ринго.

         К 1966 году от гастролей устали все, в том числе и Ринго. "Битлз" вообще никогда не были концертной группой, если не считать туманной юности в Гамбурге. В отличие от Stones, они не умели и не любили властвовать над бешеными толпами. Они на всю жизнь оказались задавлены той чудовищной истерией, которая развернулась в мире по их поводу в 1964-66 годах. "Битлз" всегда были очень хрупкими людьми "тонкой душевной организации". Никто из них, кроме, отчасти, Маккартни, не смог в дальнейшем отладить нормальных взаимоотношений по схеме "поэт и чернь". Харрисон, и так не самый веселый человек, навсегда стал затворником и мизантропом. Для Джона Леннона собственная популярность стала предметом для настоящей психической болезни. Никто из суперзвезд богатого старого рок-н-ролла не говорил о собственный насильственной смерти и губительных отношениях с обществом и поклонниками так горячо и страстно, как Леннон. Можно сказать, что сама смерть Джона была порождением фантомов его сознания. А Ринго подходил ко всему проще - насколько вообще кто-то из "Битлз" мог подойти к делу просто. Но тогда, летом 1966 года, Ринго снова почувствовал себя лишним - он практически не участвовал в студийной работе. По ходу создания "Сержанта Пеппера" Джон и Пол время от времени, по выражению самого Леннона, "заказывали Ринго в студию, как бутерброд". Тем временем отношения в группе все усложнялись и ко времени записи "Белого Альбома" относится первая попытка кого-либо из "Битлз" уйти из группы. Как ни странно, это был Ринго. Друзья-товарищи уговорили его вернуться и даже украсили ударную установку цветами. В то же время Ринго первый раз в жизни написал и записал песню - ту самую Don't Pass Me By.

         Но недолгий век "Битлз" подходил к концу - печально, что именно Ринго во многом оказался козлом отпущения во всех мрачных историях, которые сопровождали этот распад, сравнимый с падением Вавилона. Вечный парламентер, Ринго так и не смог помирить "битлов". Трое дерутся, третий не лезь.

         Когда камня на камне не осталось, нужно было что-то делать дальше. В дальнейшем у Ринго на всю жизнь остались нежные дружеские отношения с Джоном и Джорджем, и очень сложные - с Полом, который, как известно со всем своим "Истмэн-Кодаком" вжился в этой истории в амплуа "злодея" (хотя в шуточных интермедиях на ранних концертах "Битлз" Пол изображал прекрасную принцессу, а злодеем был Джон). Кстати о злодеях: "Битлз" много думали о собственной экранизации "Властелина Колец". Роли распределялись так - Маккартни - Фродо, Леннон - Горлум. Роль Ринго - естественно, Сэм.

         А в 1970 году, у разбитого корыта, Ринго Старр выпустил "Сентиментальное путешествие", состоящее преимущественно из шлягеров тридцатых-сороковых. По сравнению с остальными "битлами", Ринго в тот момент вообще оказался степенным и достаточно сентиментальным. Прочие - сплошь наркоманы, индуисты и авангардные художники. За этим диском последовали другие. В 1973 году альбом Ringo объединил Джона, Пола и Джорджа в студии, в силу чего пластинка стала хитовой. Ринго много снимался, причем выяснилось, что хоть как актер он и уступает Боуи и Джаггеру, но типаж замечательный и комедии получаются прелестные. Born To Boogie, главный кинодокумент о Болане и T'Rex, заслуга Ринго как режиссера. Хотя, по большому счету, двадцать с лишним лет после распада "Битлз" Ринго не занимался ничем. И это понятно. Что может делать рыцарь, вернувшийся в родную Англию из Палестины, после того, как Гроб Господень найден, Грааль - тем более, и обедня в компании орла, тельца и льва, благодарение богу, отслужена? Порядочные рыцари в XII веке после такого вообще не возвращались.

         Ринго и не вернулся, предпочтя Лос-Анджелес и Монте-Карло родным английским пенатам. В 1992 году он выпустил удачнейший Time Takes Time, созданный волшебными руками лучшего на свете продюсера Джеффа Длинна. Этим летом выходит Vertical Man, при участии Оззи Осборна, Пола с Джорджем, Аланис Морриссет, Стивена Тайлера и еще массы несуразных людей - Ринго всегда был добродушным, гостеприимным, выпивающим и закусывающим певцом и хозяином. Возраст нисколько не повредил ему - "Жизнь начинается в 40", как пел Джон Леннон в специально для Ринго написанной песне, когда им обоим стукнуло 40. Возможно, это была последняя песня, написанная Джоном.

         О приезде Ринго в Москву не хочется говорить. У русского, по природе своей патриотичного человека, будет возможность взглянуть на одного из своих любимцев, не меньшего выразителя абсолютной русской гармонии, чем мужик Марей. Спокойного, простого и при жизни вошедшего в историю барабанщика. Не больше, чем барабанщика. "Я сам большой, я мещанин".